Сын пламени
Шрифт:
Провидец поднялся, глядя в золотое кольцо, и сжал зубы.
Вперёд, Ученик Великого. Давай же, не жалей ни о чём. Ты ведь знал, с самого начала знал, что все равно придётся платить…
Ты знал, что никогда, никогда уже не вернёшься из Ханмара. А если и вернёшься… это будешь уже не ты. На землю Амариса ступит не тот Альдер, который платил дань вождю Хакрису, и не тот, кто ползал на коленях перед величайшим из Великих Каллаона. Не тот, кто встретил маленького Сильфарина на ярмарке в Арумане, не Младший Брат Цаграта… Это будет кто-то совсем
Да и вообще… Никто это не будет.
Альдер останется здесь, оторванный от тела и заключённый в хрупкий сосуд, из которого потом бог Вардван будет по каплям пить горячий и стонущий от боли сангмайх…
Альдер останется здесь.
Никто не вернётся.
- Я же сказал, сын Ильириона, что заплачу любую цену.
Лезвие Небесного Меча излучало мягкое, как бархат, золотистое сияние, сквозь которое пробивался яркой звездой блеск алмазов на изящно изогнутой гарде. Вспоров воздух, клинок приблизился к Альдеру, и рукоять его легла в руку провидца. Горячая…
Он решительно сомкнул пальцы.
И еле устоял на ногах.
- Не урони его, Ученик Палнаса Каллаонского, - без тени насмешки шепнул голос Вардвана. – А теперь пора платить…
По правой руке пронесся разряд молнии; побежали по жилам крохотные паучки, сплетая незримую нить. Крихтайн и меч стали едины. Громко и гулко стукнуло сердце в груди, грозясь разорваться от напряжения, и его сила, его энергия потекли по сотканной нити, по руке, к кончикам пальцев, ручьем сбегая на рукоять, на лезвие, доходя до самого острия.
И каплями срывались с него – в возникшую на полу золотую чашу.
Снова – удар сердца. Снова – капли с острого жала.
Снова и снова…
А потом был мрак.
По щекам покатились слезы. Неудержимые слезы, которые повисали на подбородке и тоже, тоже капали.
На пол.
А потом был ураган.
И слезы высохли.
- Прости, смертный…
Это сказал бог – только не так, как бог. Как несчастное существо, которое вынуждено отбирать у других последнее и страдать от этого, по ветру развевая отобранное…
- Прости…
А потом был холод. И тишина. И снова мрак.
- Верь в меня, Учитель…
А потом была Пустота.
Глава 11
- Он скрылся в гроте, так и не сказав мне ни слова, а я стоял и ждал его… Уже не помню, как долго ждал. – Сильфарин закрыл лицо руками, чувствуя, как веет успокоительным теплом от руки Сайибик на его плече. – Я ждал и так хотел проснуться! Тревога, охватившая меня тогда, пугала, но вместе с тем держала и не позволяла выпасть из напряженного сна. А потом…
Сначала я увидел целый табун черных, как ночь, лошадей, и среди них был Тенкиун. Он бежал справа от вожака, лишь чуть-чуть отставая от того. Лошади стремительно приближались ко мне по самой кромке прибоя.
Громко заржав, Тенкиун отделился от своих собратьев и стал гарцевать вокруг меня, словно приветствуя…
Он всегда выручал меня.
Вскоре Альдер все-таки вернулся. Но… я с трудом узнал его, потому что… Потому что за много лет занятий в Галь-та-Хуре научился душой чувствовать присутствие рядом другой души. Тем более, если передо мной – тот, кого я хорошо знаю или ценю. Или люблю.
Да, я плохо, очень плохо знал Альдера. Но я успел полюбить его… Да только в моем сне я ничего не почувствовал! Как будто никого там и не было. Вместо нашего храброго провидца мне явилось нечто иное – меч, длинный, прямой, притягивающий взор… Небесный Меч. Я сразу это понял. Только он мог затмить собой сущность живого, сильного, разумного мужчины.
Увы, вскоре я осознал, что дело было не только в этом. Не только в силе божественного клинка, но и в самом Альдере: он ослаб душой.
Не глядя на меня, провидец с трудом вымолвил:
- Ты сделал это. Ты его добыл! Его – Небесный Меч, величайшее оружие во Вселенной… Детище молота Вардвана, этот знаменитый клинок теперь отправится на Амарис, а Альдер останется здесь… Никто не вернётся.
Так он сказал, а я… а мне почему-то захотелось обнять его за плечи – крепко-крепко. И не дать упасть.
Мне просто показалась тогда, что он вот-вот рухнет на землю – и уже не встанет. Но он выстоял. И пошел вперед. И, вскочив на спину Тенкиуна, ускакал прочь, по разбушевавшимся волнам… В его глазах отражалось сияние Небесного Меча. И только – ничего больше.
… Сильфарин взглянул на Сайибик.
- Наставница, я не знал, за какой именно вещью Палнас отправил Альдера на остров. Не знал до этой ночи. Но я… я ничего не понял, наставница! Объясни мне, что он сделал с собой? – Голос молодого человека задрожал, и он впился ногтями в свои же ладони, чтобы не дать накопившимся слезам излиться наружу. – Что он с собой сделал?
Только тут Сильфарин понял, что Сайибик сотрясается от беззвучных рыданий.
- Ты ведь и сам догадываешься, - выдавила Великая. – Вардван потребовал у Альдера самое, самое ценное, что только может быть у живого существа. И Альдер отдал…
В памяти вспыхнули первые картины из сна. Море, звезды, голос Сайибик… И после этого – воспоминания о детстве, урок, Галь-та-Хур…
Сангмайхи.
Беспомощным взглядом окинув всех своих друзей, недоумевающих и напуганных, Сильфарин запрокинул голову к небу и пронзительно закричал.