Сын пламени
Шрифт:
- Сперва мне самой казалось, что в его голосе было осуждение, - наконец вымолвила Галлу. – Но в чем я тогда могла разбираться? Мне было только около пятнадцати. Со временем я поняла: за гневными речами его скрывается боль. Ведь Рагхан… так нуждался в тебе! Почему же ты отвернулся от него? Почему ты его бросил?
Сильфарин порывисто встал и широкими шагами обошел вокруг Галлу, а вернувшись, взглянул на нее сверху вниз, пристально щурясь.
- И поэтому ты так сильно меня возненавидела. Подлец сделал больно твоему вождю, оттолкнув
- Я не могла понять, что он в тебе нашел. И почему для него было так важно, чтобы ты пришел к нему, если он тебя ненавидел… Знаешь, это похоже на безумную зависимость, которой нет никакого объяснения. Я и сейчас не понимаю, что за сила тянет вас друг к другу. А тогда… тогда я была совсем сбита с толку. Совсем… Он твердил мне о своей ненависти к тебе, а сам дрожал от подавленной любви.
Сын Рунна глубоко вдохнул, дивясь про себя: девочка оказалась удивительно проницательной. Сказала: «Не понимаю, что за сила тянет вас друг к другу». Друг к другу.
Увидела, значит, что Сильфарин горит тем же огнем.
Но он не был готов к тому, чтобы обсуждать с ней свои чувства, а потому просто решил повернуть разговор в обратную сторону.
- А почему ты его бросила, Галлу?
Девушка потупилась и промолчала, разминая пальцы. Сильфарин понимающе улыбнулся и сел чуть в стороне.
- Вот видишь: всегда есть причина.
Сайибик вернулась только под вечер. Подошла, как всегда, бесшумно, почти незаметно, и присела у костра, зачарованно глядя в огонь.
- Великая, что ж ты так долго? – вспугнув Улдиса, Люсмию и Галлу, убаюканных тишиной, громогласно приветствовал ее Норах. – Только тебя и ждем.
- Наш Сильфарин уже давно пришел в себя, - подхватил Ругдур.
При упоминании этого имени Великая почему-то вздрогнула, словно встрепенувшаяся от ветра птица, нахохлившаяся на ветке. И немного рассеянно огляделась по сторонам.
- И где он?
- Фехтованием с Шагхарой балуется, - сообщил Норах. – Надоело ему без дела лежать.
- Разве ему не рано размахивать мечом? – Сайибик удивленно посмотрела на Люсмию, но княжна только пожала плечами.
- У него очень странное состояние, - чуть позже сказала она. – То он еле дышит от боли, то вдруг резко отходит. Сейчас очередной приступ прошел, и Сильфарин бодр и полон сил как никто другой. Так что у меня не получилось убедить его отлежаться.
Сайибик резко поднялась.
- Мне нужно его видеть.
В следующее мгновение она уже была усажена Ругдуром обратно на землю.
- Ты на себя погляди, Великая. – Рельм поцокал языком. – Ходишь тут, будто призрак, еще и шатаешься от усталости. Что, черт возьми, такое?
- Чтение отнимает много сил, когда Знаки говорят слишком тихо, - наставительно заметила Сайибик, глядя в сторону.
Улдис подсел ближе и дернул ее за рукав дорожного платья.
- Что
Сатир кивнул подбородком в сторону севера.
- Идут наши молодцы. Прям как почувствовал ученик появление наставницы!
Ругдур прищурился, чтобы различить в сиренево-белом полумраке зимнего вечера, приближающихся друзей, и недовольно фыркнул.
- Нет, ну, как дети малые! Пристало ли взрослым юношам пихать друг друга в сугробы? Снега они раньше не видели, что ли?
- Да ладно тебе ворчать, старик, - махнул рукой Улдис. – Признайся лучше, что и сам не прочь бы порезвиться, да уже как-то несолидно. И улыбку в бородке не прячь. Да-да! Все мы про тебя знаем!
Тем временем Сильфарин и Шагхара, весело смеясь и толкая друг друга, приблизились к спутникам. Осуждающий взгляд Ругдура их только еще больше рассмешил: оба давно уже не принимали всерьез бесконечного ворчания рельма – понимали, что это все для виду. И Ругдур знал, что они понимали. И в общем-то не обижался на них за подобное непочтение – только улыбался сам себе, отворачиваясь, чтоб никто не заметил.
- Норах, ты как воспитывал своего сына? – изображал возмущение Сильфарин. – Надо было научить его уважать старших!
- Ну что, кто кого? – не отвечая, поднял бровь старший свон.
- Как и в прошлый раз, - не постеснялся признаться Сильфарин. – Шагхара искуснее меня. Да и разве может жалкий человечишка тягаться со здоровенным сыном Племени Белого Пера? Особенно когда…
- Сильфарин… - Не утерпев, Сайибик снова встала вопреки попыткам Улдиса ее удержать и, быстро шагнув к ученику, взяла его голову в свои ладони. – Сильфарин…
В ее глазах было сострадание, и юноша мигом стал серьезным.
- Что такое, наставница? Ты… сумела про-Читать Знаки?
Она как будто не могла говорить. И не хотела. Но по ее взгляду сын Рунна сразу понял: сумела, про-Читала. И что-то поняла.
- Наставница?
- Мой бедный мальчик… Как же все непросто…
- Да о чем же ты?
Но Сайибик только ласково погладила Сильфарина по виску и отвернулась.
Рокотали пенящиеся волны, набегая на скалистый берег, похожий на клыкастую пасть гигантского морского чудовища. Черное небо касалось поверхности манящих вод серебристым сиянием звезд… Но это были не те звезды, какие он привык видеть на материке. Совсем другие.
Может быть, именно поэтому он был убежден в том, что спит и видит сон.
А может быть, потому, что этой самой пещеры уж точно не было в сплошной скалистой стене, когда он в первый раз окинул взглядом берег. Не было ее – а теперь она взялась неведомо откуда.
Сильфарин сидел на мокром валуне, подперев подбородок ладонями, и скучал, глядя в воду. На краткий миг темнота, смотрящаяся в глубину океана, отступила, как будто позади Сильфарина стоял некто с огромным и ярким светильником – и сын Рунна увидел свое отражение.