Сын пламени
Шрифт:
- Альдер!
Голос был женским… и смутно знакомым. Мама? Нет, нет, это другая… Как его мать может быть здесь? Ведь она умерла очень, очень давно. Она мертва. И все, что было там, в том мире, в той жизни, тоже мертво.
А что там было?
Ничего.
Рок, следующий за служителем Правды по пятам, дунул на пыльные страницы книги-жизни – и стер с них прошлое. Прошлого нет.
- Прошлого нет, - еле слышно выдавил провидец, ускоряя шаг.
- Альдер, не надо, - с мольбой шепнул другой голос – ласковый, дрожащий, звенящий…
Он тронул самые тонкие струны в душе крихтайна-оборотня, заставив сердце петь и обливаться кровью. Но… слишком поздно что-то менять. Теперь, когда он здесь, остается только идти вперед и вспоминать – вспоминать все, что сможешь, что получится, до тех пор, пока не исчезнут самые последние строки. Идти и, может быть, плакать. И не стыдиться, ведь никто не увидит этих слез, никто не посмеет упрекнуть. Плакать… Но идти.
Не надо… Почему не надо? Почему, если Рунн и его Правда ясно дали понять: это судьба несчастного провидца – в конце каждого пути уничтожать самого себя, чтобы возродиться совсем другим?
То, что делаю я сейчас – очередная граница между двумя жизнями. Очередной переход. И, может быть, последний.
Так почему же не надо? Ответь мне, ты – та, что сказала эти слова. Почему не надо?
Надо.
Так надо Учителю. Только его образ я еще могу вспомнить. Только его – стало быть, то, что говорил он, очень важно для Правды.
А что он говорил? Слова уже потерялись, сожранные чудовищем забвения, растворились в несуществующем прошлом. Но смысл их остался, ибо печатью, вечным клеймом, от которого не избавиться, горел в сознании.
Надо просто идти вперед, по этому темному тоннелю, и там, впереди, будет… неужто обитель самого Вардвана? Да! Суровый и загадочный Ханмар, в котором где-то было спрятано Это. То, что нужно Учителю.
Мало кто из смертных верил в то, что некоторые из Младших Богов, такие, как Вардван, построили свои вотчины ниже неба. Но Альдер верил – всей своей глубокой душой. И вот теперь он в Ханмаре!
Яркое белое сияние ударило по глазам, и провидец закрыл лицо руками. Тело будто пронзило молнией, и казалось, в нем вспыхнул божественный огонь, из-за которого все внутри выгорело дотла, но который дарил много больше того, что уничтожил. Словно прикованный цепями, Альдер стоял с затаенным дыханием, отдаваясь власти обжигающего чувства пустоты и в то же время наполненности неземной благодатью. Он был как сосуд – сам по себе полый – в котором плескался дивный нектар.
Однако это уничтожающе прекрасное сияние ослабло, уступив место мягкому золотистому свечению. Альдер сделал шаг вперед, покидая давящий свод пещеры, медленно открыл глаза,… и перед ним предстала каменистая равнина, укрытая румянцем заката. Со всех сторон
Впереди, на другом конце долины, возвышалась темно-серая скале, увенчанная огромной, отлитой из золота и отражающей последние солнечные лучи скульптурой бога Вардвана. Таким же изображали его и рельмы: Альдер внезапно вспомнил, как в детстве вместе с отцом и матерью напросился в храм бога-воина и увидел там ослепительно прекрасное божество. Это было краткой вспышкой – а потом все исчезло в омуте лет, ушедших в небытие. Осталась лишь неживая фигура впереди. Но даже издалека провидец мог различить панцирь, укрывающий мощную грудь, и шлем с высоким гребнем, напоминающим корону дракона, и сильные мускулистые руки: в одной меч, в другой – сулица.
Улыбнувшись самому себе, Альдер направился к скале, надеясь в душе, что это и есть обитель Вардвана. У него тут же возникло ощущение, будто цель его тут же поползла назад, раздвигая тончайший шелк потемневшего неба. И заклубились вокруг клочья серебристых облаков, словно рябь, бегущая по воде, когда ее гладь разрезает нос корабля.
Но Альдер не остановился и продолжил путь через расширяющуюся долину железа и угля. То и дело по обеим сторонам от него из ниоткуда появлялись ангелы Ханмара – все высокие, могучие и угрюмые. Их отточенные тела отливали красной бронзой, а в громадных золотых крыльях проскальзывали черные крапинки. Глаза излучали сияние адамантов. Не обращая внимания на крохотного путника, что так упорно шагал к скале, они что-то кричали друг другу, слаженно орудуя кайлами, и во все стороны, подобно брызгам, летели осколки камней. Другие ангелы, кружа над головами добытчиков, опускали в разрытые ямы железные бадьи, которые до краев наполняли слабо мерцающим антрацитом. Уголь погружали в телеги, запряженные вороными (даже тягловым их лошадям позавидовал бы любой вумианский владыка), после чего те бесследно исчезали.
В другой раз Альдер увидел группу ангелов, каждый из которых бережно, как мать ребенка, держал на вытянутых руках, прямо перед собой, длинный прямой меч. Они стояли с закрытыми глазами в несколько стройных рядов и раскачивались, отчего походили на живое, колышущееся от ветра море. Негромкая песнь их обволакивала слух и душу Альдера, и он некоторое время завороженно слушал, остановившись посреди дороги. Слушал до тех пор, пока лезвия клинков на руках ангелов не вспыхнули почти белым пламенем, и тогда, возликовав, певцы замолчали и взмыли в небо. Проводив их взглядом, провидец вздохнул и продолжил путь.
Кто бы ни отодвигал скалу вместе со статуей Вардвана прочь от Альдера, он сжалился и вознаградил уставшего пилигрима: вскоре уже грозно нависла над ним массивная каменная туша. Но где же вход?
Подойдя ближе, Альдер приложил руку к скале и задрал голову к увенчанной изображением Вардвана вершине. И шептал на хифисе:
- Я призываю тебя, покровитель воинов, чей голос слышится в звоне поющих мечей. Ты видишь: я пришел к порогу твоего дома. И молю тебя: впусти!
Трижды повторял провидец эти слова, и трижды лишь свист ветра, разбивающегося о нерушимую и холодную стену, был ему ответом.