Сын батрака

Шаранг Михаэль

Но не только Шмидраднер наблюдал из окна, как Хёльблинг бесцельно слоняется вокруг складов. Фрау Хёльблинг тоже давно следила за мужем. Она уже каялась, так как полагала, что он вне себя из-за ссоры с ней.

Чтобы настроить его на более миролюбивый лад, она спустилась в контору и положила все вещи обратно на стол. Когда фрау Хёльблинг открывала адресную книгу, поскольку обычно она лежала открытой, вошел сам подрядчик. Жена улыбнулась ему.

Хёльблинг смутился. Меньше всего он рассчитывал, что стол будет вновь приведен в порядок

и что жена проявит такое дружелюбие. Он сел.

— Тебе что-нибудь еще нужно? — спросила она и поставила перед ним бутылку шнапса и стопку.

— Достань еще одну.

Она достала, он налил. Они чокнулись.

— Бог с ней, с этой силосной башней, давай не будем больше о ней говорить, — предложила жена.

— Да, уж теперь с этим покончено.

— Но хорошо ли это, покажет время…

— Кажется, мы решили не говорить на эту тему! — произнес он.

Она не ответила на его взгляд. А он разглядывал ее: пышную грудь, темно-рыжие крашеные волосы, шестимесячную завивку, губы, алые без всякой помады. Всем этим он частенько пренебрегал, хотя по-своему и любил ее, особенно в таких случаях, как сегодня, когда был не уверен в себе и нуждался в ком-то, чтобы восстановить равновесие.

Он налил еще и рассказал жене то, что слышал от Шмидраднера, — об агенте, сманивающем рабочих, и об «Окружном строительстве». Фрау Хёльблинг терпеливо его выслушала.

— Мы и с этим справимся, — заметила она.

— Я тоже так думаю, — сказал подрядчик. — Если застукаю этого прохвоста из «Окружного строительства», который хочет сманить моих людей, я его укокошу. Я уже говорил Шмидраднеру.

— Не станешь же ты затевать свары с каждым приезжим, — возразила жена. — Есть и другой выход.

— А именно?

— Своссиль, например.

— А почему бы и нет, — согласился он. — Не все же ему в пивнушке околачиваться. Может же он наконец угомониться.

— Ну вот видишь. — Жена, довольная, встала. — Мне пора в Маттерсбург, в сберкассу, пока она не закрылась. — Уже уходя, она вспомнила: — И не забудь про Франца.

— Нет, нет, — заверил ее муж.

Хёльблинг и его жена уже давно договорились, что Франца надо как-то привязать к фирме. Он собирался платить Францу немного больше, чем другим, тот с лихвой это возместит, ведь он не только умелый, но и прилежный парень.

Правда, Хёльблинг хотел повременить с этим решением. Но жена советовала ему не мешкать, так как Франц достаточно намыкался за время учебы, и, стоит только кому-нибудь шепнуть словечко, он сразу станет подыскивать себе другое место.

Ввиду сложившейся ситуации Хёльблинг признал правоту жены. Надо поговорить с Францем как можно скорее.

Он пошел к Шмидраднеру, который про себя послал хозяина к чертовой бабушке. Но на сей раз подрядчик дал лишь одно указание:

— Как только явятся Своссиль и Вурглавец, пошлите их ко мне.

Шмидраднер отыскал платежные ведомости и против их фамилий поставил восклицательный

знак. Потом достал из холодильника бутылку пива. Правда, у него было еще много работы, но, сказал он себе, если бы подрядчик тут расселся, я потерял бы еще больше времени.

Глава пятая

Запущенный участок

Хозяин и старик Вурглавец мешали перед сараем бетон. Хозяин орудовал лопатой, а Вурглавец подливал воду и подсыпал гравий. Вурглавец предпочел бы все сделать сам, только бы не видеть, как у Хаутцингера при каждом движении искажается лицо, не от натуги, а от боли в пояснице. Из чистого упрямства Хаутцингер настаивал на том, чтобы работать наравне с батраками.

Оба они решили, что пора починить пол в свинарнике, но не сразу, а по мере возможности, когда не будет более важной работы.

Вурглавец знал, что уговаривать хозяина бросить лопату не имеет смысла, он тогда еще яростнее будет работать. Поэтому он обрадовался, когда хозяин сам воткнул лопату в кучу бетона и выпрямился. Он решил, что Хаутцингер хочет заняться чем-то другим, и протянул ему лейку.

— Слышишь? — спросил хозяин.

— Что?

— Трактор.

Вурглавец кивнул. Он и вправду различил вдали шум трактора.

— Это наш, — сказал Хаутцингер.

Вурглавец пожал плечами. В деревне было немало таких же, как у Хаутцингера, тракторов, и Вурглавец не умел различать их по шуму мотора. Но верил, что хозяин это умеет. Тот уже раз двадцать разбирал и чинил свою развалюху, и ему достаточно было прислушаться к мотору, работающему на холостых оборотах, чтобы сразу же понять, все ли в порядке. И механик до сих пор был ему нужен лишь для того, чтобы доставать запчасти.

Трактор был уже близко. Хаутцингер отер пот с лица и вытащил часы из жилетного кармана.

— Сейчас только десять, — сказал он.

Зепп открыл ворота, въехал, выключил мотор и крикнул отцу:

— Задний ход опять барахлит! Долго я так не выдержу! — И вошел в дом.

Хозяин не двинулся с места. Вурглавец, уже привыкший к таким сценам, сразу увидел, что тот в ярости. Дабы не дать этой ярости прорваться наружу, он обратился к хозяину:

— Ступай, чего зря кипятиться! Уж который год одно и то же. Ничего не поделаешь. Я бы, пожалуй, и вправду отдал трактор в ремонт.

Уговоры не помогли. Даже наоборот.

— Только мне еще не хватало, чтобы и ты повторял за Зеппом! — напустился на него хозяин.

В сердцах он наподдал ногой лейку, так что она перелетела через кучу гравия. Потом уселся на дровах, в тени сарая.

Из дому с бутербродом вышел Зепп, присел в другом конце двора, в полуразвалившейся беседке, и стал закусывать.

Вурглавец в одиночку приготовил бетонный раствор и на тачке отвез его в свинарник. Покончив с работой, он тоже сел в холодке.