Сын батрака
Шрифт:
Франц не был в этом уверен. Автобус опять остановился. Францу казалось, что остановки у него после каждого второго поворота.
«Вот опять статья, — подумал он, — о которой стоит поговорить со Штадлером. Уж он-то точно сказал бы, что сам думает и что надо думать по этому поводу нашему брату».
Но теперь все уже позади. Конечно, Франц мог бы разыскать учителя, но это уже совсем не то, что регулярно встречаться с ним в училище, вместе с теми однокашниками, которые, так же как и Франц, считали, что со Штадлером можно говорить обо всем, и тоже
Штадлер и сам нуждался в таких беседах. Особенно он любил дискутировать с Францем, ибо тот, хотя бы уже в силу своего возраста, обращался к Штадлеру с несколько иными проблемами, нежели другие ученики. Ведь Франц только семнадцати лет от роду начал учиться на каменщика. Окончив школу старшей ступени, он по настоянию отца и его хозяина остался в деревне — потерянные годы, считал он теперь.
До Штадлера Франц никогда не встречал людей, называвших вещи своими именами, без всяких прикрас. Поначалу это доставляло ему огромное удовольствие, потому что так говорить обо всем он тоже умел. И у него возникали все новые и новые вопросы.
Штадлер никогда не отказывался отвечать. На все он знал ответ — почти на все, — но, отвечая, он — почти всегда — сворачивал разговор на политику. Франц думал сперва, что это уловка, что Штадлер просто спасается бегством в политику. Поэтому, наверно, Франц стал относиться к нему с недоверием, но, когда он сам попытался найти ответы на свои вопросы, у него ничего не получилось.
Он не всегда мог привести их в согласие со своими чувствами. На работе он частенько бывал недоволен, прежде всего когда подрядчик Хёльблинг очень уж его эксплуатировал или же во время сверхурочных норовил съездить ему по уху. Но со своей подружкой он бывал вполне счастлив и спрашивал себя, чего же ему, собственно, не хватает.
За одну остановку до Маттерсбурга Франц сложил газету, хотя не прочел и двух строк, и бросил ее на багажную сетку. Ему хотелось теперь думать не о том, что он утратит после сегодняшнего дня, а о том, что теперь будет в жизни хорошего. Меньше всего он сокрушался об окончании учебы и никак не мог дождаться, когда же он, в свои двадцать лет, начнет наконец зарабатывать деньги. Он уже не мог выносить, что в кафе Эрна платит за себя.
«Теперь я с ней буду говорить о том, о чем обычно говорил только со Штадлером».
Глава вторая
Поездка в Лоретто на троицын день
Оба свободных дня после выпускного вечера Франц красил кухню и свою комнату. В субботу он лишь почистил кисти, а потом приоделся, чтобы зайти за Эрной. Но не стал ждать ее у магазина, а прошел на несколько домов дальше. Родители Эрны были против их дружбы. Особенно мать, она хотела для Эрны чего-то другого. Ведь как-никак Эрна — дочь секретаря общины.
И потому Эрне всякий раз, когда она встречалась с Францем, приходилось что-то придумывать.
Итак, в их распоряжении было два с половиной дня, чтобы гулять, целоваться, лежать в траве, спать вместе.
Воскресным вечером они влезли в окно, чтобы не мешать родителям Франца смотреть телевизор. Они вернулись сегодня раньше обычного, потому что накануне до двух часов ночи танцевали в маттерсбургской дискотеке и заснули только под утро.
Франц улегся на кровать и тремя спичками сразу прикурил сигарету. Эрна, сидевшая на коврике перед кроватью, сняла туфли и задула одну спичку.
— Что будем завтра делать? — зевая, спросил Франц.
Эрна, хотя тоже устала, все-таки заметила, что прежде они таким вопросом не задавались. У них никогда еще не было столько времени, чтобы задуматься о том, что им делать, когда они вместе.
— Предлагай ты, — сказала она.
— Двинем в Ау? — спросил Франц.
— Мы же сегодня там были.
Он еще подумал.
— Тебе ничего больше в голову не приходит?
— Ты была когда-нибудь в Лоретто?
— Нет.
— Туда, правда, далековато ехать, — сказал он.
Они проспали до десяти. В половине одиннадцатого тронулись в путь на мопеде. Никогда бы Эрна не подумала, что прогулка может быть такой упоительной.
Инженер Хольтер с женой ехал в зеленой спортивной машине по Эйзенштадтскому шоссе из Вены в направлении бургенландской границы. Они решили выехать попозднее, и вправду для духова дня на этом отрезке дороги было сравнительно мало машин.
Хольтер пребывал в праздничном настроении, время у него было, и потому он ехал не спеша. Впрочем, он и вообще не был лихачом. Спортивную машину он купил, чтобы исполнить мечту своей юности.
У первой развилки после границы между Нижней Австрией и Бургенландом они свернули влево с федерального шоссе. Оттуда до Лоретто оставалось еще восемь километров. По узкой извилистой дороге Хольтер ехал за мопедом, чтобы не вспугнуть сигналом велосипедиста, срезавшего каждый поворот. Только на прямой Хольтер обогнал его.
— Классный драндулет! — сказал Франц. Эрна его не слышала из-за ветра.
Супруги Хольтер въехали в Лоретто. И попали в переулок до того узенький, что решили было, что заблудились. Но переулок неожиданно впадал в большую площадь.
Хольтеры вышли из машины. Площадь представляла собою овал длиною в добрых полкилометра и шириною около ста метров. Примечательна она была тем, что на ней росли фруктовые деревья, в основном яблони.
Насколько им было видно, вокруг овальной площади шла улица, а вдоль нее — деревенские домики и среди них ресторан. Они пошли меж фруктовых деревьев. В траве не было проложено ни одной дорожки, но стояло несколько скамеек и мусорных корзин. Несомненно, этот фруктовый сад был общественным.