Сын Авонара

Берг Кэрол

Я тоже не успела поспать. В каменном туннеле было жестко и холодно, беспокойные мысли продолжали одолевать меня, мешая уснуть. Мы тут же двинулись в путь, повторяя маршрут предыдущего дня. После двух часов ходьбы мы остановились отдохнуть и попить воды. Нам повезло, что мы остановились именно здесь, иначе стук копыт заглушил бы тихий стон. Мы услышали его одновременно. Д'Натель сделал огонь ярче, и мы заглянули в боковой коридор.

Баглос бесформенной кучей лежал под высоким уступом, уводящим вниз и вбок из главного коридора. Принц спрыгнул в боковой коридор и опустился перед дульсе на колени, слушая дыхание

и осматривая его. Он перекатил Баглоса на спину, на лбу у того была кровавая царапина.

– Кажется, он просто ударился головой.

Я бросила принцу флягу с вином и кусок ткани протереть рану, затем спустилась сама. Как только я опустилась на колени рядом с Баглосом и влила несколько капель вина ему в рот, его темные глаза распахнулись, он быстро перевел их с меня на принца.

– Что с тобой случилось, дульсе? – спросил Д'Натель.

Я смочила вином тряпку и принялась протирать рану.

– Ах, мой господин… – Баглос забрал у меня лоскут, прижал его к голове и сел. – Женщина, я могу сам. На что-то я, кажется, еще гожусь, но задерживаю вас.

– Мы боялись, ты заблудился, – сказал принц.

– Я… почувствовал себя плохо. Утреннее происшествие на реке, долгий подъем под солнцем. Ах, мой господин, мне было стыдно, я не смог… Я хотел сохранить остатки достоинства. Держался сзади, надеясь, что мне станет лучше, уверенный, что путь не будет разветвляться до самого выхода из туннеля. Я был уверен, я смогу идти за вашим светом, но никак не мог нагнать вас, хотя и спешил. У меня снова закружилась голова, я решил немного подождать, пока мне станет лучше и я смогу следовать за вами. Но тут я оступился…

– Тебе повезло, что это не одна из тех ям, которые мы видели в других боковых коридорах, – заметил Д'Натель. – И нам тоже повезло, – добавил он, прежде чем дульсе успел возразить.

– Благословенный господин, вам лучше оставить меня. От меня одни только неудобства.

– Вряд ли Наследник сможет обойтись без Проводника. – Д'Натель выказывал удивительное терпение. – Ты исполнишь свой долг, дульсе.

Баглос склонил голову, но я успела заметить, что выражение его лица не соответствует словам. Его смущение, его сожаление казались очень искренними, но на лице отражались решимость и тоска. Я всегда считала дульсе простым безыскусным человеком, который открыто выражает мысли и чувства, за чьими странными манерами скрывается доброе сердце. Но сейчас на его лице отражались такие противоречивые чувства, что я подумала, он гораздо сложнее, чем кажется. Полный решимости продолжать путь, он боялся его завершения.

Что ж, думала я тоже, глядя, как принц помогает Баглосу подняться на ноги и одолеть высокий уступ в скале. Как человек может меняться так быстро, как Д'Натель? Теперь я не могла представить, чтобы принц ударил Баглоса, как он делал это когда-то, как не могла представить себя в объятиях Эварда.

Полярной Звезды нигде не было. Принц пытался позвать его, как делал это накануне, но когда через четверть часа конь не явился, мы не осмелились ждать дольше. Принц настоял, чтобы Баглос ехал на гнедом. Баглос возражал, твердя о собственном ничтожестве. После того, что я недавно видела на его лице, я сомневалась, что он говорит правду.

Еще два часа медленного продвижения вперед, и я ощутила легкое колебание воздуха. Я подняла голову и зашагала быстрее. Еще через несколько

мгновений принц позволил свету угаснуть, и еще через десять шагов мы вышли с южной стороны горы Кассариан, вдыхая холодный разреженный воздух. Мы смеялись, потешаясь над путниками, которые боялись темных пещер, выбирали неверные коридоры и падали с уступов. Погоня и неумолимая судьба были тут же забыты, мы были счастливы снова оказаться на воле.

Мы находились высоко в горах рядом с пышно цветущим лугом, окаймленным скалами и потоками, – зеленый изумруд в грубой оправе гор. В правой части луга потоки с грохотом мчались по порогам, исчезая в бесконечной сине-белой дали среди поросших лесом холмов. Слева по зеленому склону вилась едва заметная тропа, уходящая дальше в острые скалы. Но спереди и сзади луг упирался в неприступные пики и голые утесы, между которыми не было прохода.

Лишь немного отдохнув, Д'Натель был готов рваться вперед. Нетерпение и волнение горели в его глазах, когда он смотрел налево.

– Это там, впереди. Я чувствую.

Я забралась на Огненного Шипа. Баглос сидел на гнедом за спиной Д'Нателя. Тропа вела нас вниз через поросший цветами луг – их синие, желтые, белые венчики поднимались выше конских коленей – и по бархатному склону, переходящему в узкую, покрытую травой долину. Сначала приятный и ровный, путь через долину быстро сделался крутым и каменистым.

Хлопья снега срывались с пиков – призрачные белые следы на фоне яркого синего неба. Воздух стал еще холоднее и разреженнее. К началу дня пронзительный ветер, бьющий в лицо, уже не позволял отличить, где снежные хлопья и где нависшие над обледенелыми вершинами облака.

Еще час – и Д'Натель остановился перед низкой стеной из массивных валунов, перегораживающих ущелье.

– Нам придется оставить лошадей, – сказал он. – Справа валуны огибает тропа, но кони по ней не пройдут.

Я не спросила, откуда он знает. Он резко двигался и отрывисто говорил, я поймала себя на том, что оглядываюсь через плечо, ожидая увидеть преследователей с пустыми глазами, спускающихся вслед за нами. Если мы с Баглосом не поторопимся, принц уйдет без нас. Я спешилась, кутаясь в плащ и проверяя, на месте ли дневник.

– Что нам взять с собой, мой господин? – спросил Баглос. Он тоже был взволнован.

– Не перегружай себя, дульсе. Еда и вода на день. Думаю, больше нам ничего не потребуется.

Принц почесывал Солнечного Света, тихо разговаривая с ним. Когда я объявила, что готова, а дульсе взвалил на плечи небольшой мешок, Д'Натель хлопнул коня по крупу, и тот поскакал обратно той же тропой, которой мы пришли, Огненный Шип трусил следом.

– Они вернутся на луг и будут жать, – пояснил Д'Натель.

– Не только Паоло умеет разговаривать с лошадьми, – пробормотала я, когда мы начали подниматься по отвесной каменной лестнице. Я не понимала, отчего чувствую себя такой обиженной.

После часа тяжелого подъема мы выбрались из ущелья на открытое место: ровный склон, обрамленный ледяными и каменными пиками. Казалось, мы движемся по временам года в обратную сторону. Все жалось к продуваемой ветром земле. Ни деревца. Ни травинки, поднимающейся выше чем на палец. День был серым и обжигающе холодным. Мы забрались на не слишком высокий хребет, и нам открылось скованное льдом озеро, окруженное голыми утесами. Дальше идти некуда.