Сыграем
Шрифт:
— Не находишь в этой картине ничего неправильного? — сказал Мал, хмурясь на стену, словно она лично оскорбила его. — Я барабанщик из «Стейдж Дайв». Это не я должен не спасть из-за того, что другие занимаются сексом. А они. Это из-за меня не могут уснуть гребаные соседи.
— Черт, детка. Ты так в этом хороша, — прорычал Нейт за стенкой.
— Ты это слышала? — спросил Мал.
— Ага.
— Так. С меня хватит, — Мал взобрался с ногами на мою кровать и выпрямился. Между ним и потолком оставалось не больше фута [11] . —
11
фут — около 30,5 см (прим. пер).
— Да неужели?
— Ублюдок.
— А я всегда считала, что Нейт был таким хорошим парнем.
Он протянул мне руку.
— Давай, Энн. Нам нужно защитить нашу мнимую сексуальную жизнь.
— Вот дерьмо, — я взяла его за руку, позволив поднять на ноги и себя. — Не дай мне отскочить в сторону. И не ударься головой.
— Не собираюсь я биться головой. Ты перестанешь вести себя так по-взрослому хотя бы на минуту? Расслабься, повеселись.
— Сильнее, Нейт, — донеслось от соседей.
Мал громко откашлялся.
— Энн!
— Мал.
— Громче, — прошипел он, когда мы начали прыгать по кровати. Ее деревянный каркас издавал поразительный скрип. Такого скрипа от нее не слышалось не то что давно, а вообще никогда. Если бы в наши обязанности входило оказаться голыми в горизонтальном положении. Было бы так здорово.
— Мал!
— Ты такая хорошая девочка, Энн, — выкрикнул Мал, чтобы нашим соседям было хорошо слышно. — Ты, правда, мне очень нравишься.
— Серьезно? Такая твоя версия разговора во время секса?
— Тогда давай послушаем, как развратно говоришь ты. Ну же.
Я закрыла рот. Он остался закрытым.
— Трусишка, — Мал повернулся к стене, разделяющей нас от Нейта и Лорен. — Ты такая охрененно приятная на вкус.
— Как что? — спросила я, затаив дыхание, а мышцы бедер сжались. Парню просто посчастливилось, что я не набросилась на него со своей вагиной. — На что похож мой вкус?
— Ну, он как мед и сливки, и... не знаю, хлеб?
Я поморщилась.
— Хлеб?
— Да. Сексуальный хлеб, который я могу есть постоянно, потому что ты такая аппетитная и богатая цельнозерновыми злаками.
От следующего раунда смеха мышцы на животе свело, но я продолжала прыгать. Насколько странным было смеяться, прыгать и быть заведенной в одно и то же время. У некоторых наших с Лиззи друзей был батут, когда мы были помладше. Вот только он никогда не приносил столько веселья, сколько было сейчас.
А затем Мал подпрыгнул слишком высоко и ударился головой о потолок.
Он упал на свою по-большей-части-прикрытую задницу, потирая макушку.
— Бл***. Ой.
— Ты в порядке?
Неожиданно кровать подкосило, одна сторона деревянного каркаса рухнула на пол. Шум был особенно впечатляющим. Как и внезапная тишина через стену. Я споткнулась, поскользнулась и наполовину приземлилась к нему на колени. К счастью, вокруг меня обернулась рука, удерживая от дальнейшего падения. Мы сидели на месте, по сути, грудь к груди, с одной моей ногой, переброшенной через его ноги.
— Мы сломали мою кровать, —
— В битве не обойтись без жертв, тыковка.
— Твоя голова в порядке? Тебе нужен лед? — я откинула спутанные светлые волосы с его лица. Может, ему нужно было сексуальное лечение. На это я была очень даже настроена. На кончике языка так и крутилось предложить это. Пьяная бравада была лучшей.
— С ней порядок, — на его лице очень медленно растянулась улыбка.
Кто-то постучал по стене со стороны Нейта и Лорен.
— Вы там оба целы?
— С нами все хорошо, — крикнула я в ответ. — Спасибо. Продолжайте.
Я могла расслышать едва приглушенный смех. Мое лицо вспыхнуло. Оно запылало. Вы, скорее всего, смогли бы приготовить стейк на этом засранце. Черт, об этом услышат все. И я действительно имею в виду всех. Нам этого никогда не забудут.
— Они смеются над нами, — сказала я.
— Ерунда. Мы просто так сильно трахались, что сломали кровать. Они желают оказаться на нашем месте. Естественный порядок сексуального статуса был восстановлен.
Мы оба засмеялись. Это было так нелепо.
Но когда смех как-то сошел на нет, то мы так и остались сидеть на месте, глядя друг на друга. Его лицо скрывала тень. Было невозможно прочитать его выражение. Но его твердеющий стояк, упирающийся мне в бедро, заявил о своем присутствии. Я бы все отдала, чтобы узнать, о чем он думал. Все мое внимание было направлено прямиком на то, что творилось между моими ногами, и, вот дерьмо, это было приятно. Хотелось бы мне, чтобы он что-нибудь сделал, потому что я не уверена, что у меня хватило бы смелости. Он среагировал на мое присутствие, но что это значило? Члены творили всякие вещи. Загадочные вещи, типа твердеть без причины. А секс, определенно, не был частью нашего соглашения. Он выразился довольно конкретно. И все же, все те сегодняшние поцелуи и поддразнивания...
За всю свою жизнь я еще ни разу не была так сбита с толку. Сбита с толку и возбуждена.
За стенкой опять раздались крики, как только они последовали моему совету и все-таки продолжили свое занятие.
— Я вполне уверена, что они вообще о нас не думают, — сказала я.
— Просто из любопытства, как сильно ты пьяна?
— Комната вроде как вращается. А что?
— Ничего. Нам лучше встать, — сказал он гортанным голосом. Осторожно он поднял меня с себя и затем сам вылез из руин моей старой кровати. Мы оба оказались на ногах, стояли на месте и игнорировали выпуклость в его трусах. Никакой неловкости. Хотя, стоит все же сказать: влажную промежность куда проще спрятать.
— Давай посмотрим фильм, — предложил он. — В ближайшее время никому не удастся поспать.
— Хорошая идея, — солгала я и позволила ему вытащить меня из обломков. — Бедная кровать. Но это было весело.
— Ага, так и было. Не так весело, как трахаться по-настоящему, но все-таки тоже ничего.
Мое любопытство взяло верх. То ли из-за того, что у меня не было манер, или же потому, что я действительно все еще была пьяна.
— Кстати говоря, а что случилось с твоей подружкой? Я думала, что ты пойдешь навестить подругу, после того как мы вернулись домой с вечеринки.