Связанные
Шрифт:
Нет, так нельзя, ведь ему предстоит на ней жениться. Кстати, а что такое брак, особенно с точки зрения мира живых (ведь хозяйка – живая)? Штамп в паспорте, запись в особой книге регистраций – это бред, а не активация артефакта! Здесь что-то другое. В Обществе Душ, особенно в Сейретее, проводят сложный обряд. Особенно, аристократия. В Генсее – тоже, но не в том объёме. Значит, в этом обряде есть такой момент, который позволит использовать потенциал связи и увеличить мощь Хёринмару.
Размышления капитана прервал странный шум, и вскоре в комнату ввалился Урахара, таща за локоть упирающуюся Куросаки. Киске на мгновение остановился, заметив здесь Хицугаю, который
– Он меня убьёт, если застукает вас двоих здесь!
– Кто? – попытался поинтересоваться Тоширо, но Урахара его не услышал, или сделал вид, что не услышал. Покрутившись по комнате под ошарашенными взглядами двух друзей, шляпник отодвинул одну из дверей, за которой обнаружился шкаф с кучей коробок.
– Подойдёт, – пробормотал Урахара, и, не обращая внимания на протесты, запихал туда сперва Куросаки, а затем и Хицугаю, и, задвинув дверь, вышел из комнаты.
Парень и девушка удивлённо переглянулись.
– Что произошло? – Тоширо попробовал открыть дверь, но она осталась на месте, видимо там стоял какой-то стопор.
– Я не поняла. Ему, вроде, позвонили из Сейретея, и он потащил меня сюда. И вот…
В шкафу было очень мало свободного места, и Карин, пытаясь устроиться поудобнее, развернулась, прислонившись спиной к боковой стенке, на что глубины шкафа едва хватило. Хицугая повернулся к ней лицом, извернувшись между нависающими коробками. Чтобы не придавить девушку, ему пришлось упереться руками в боковую стенку, в результате чего одна рука юноши оказалась около лица брюнетки, а вторая подмышкой немного касалась её груди.
– Тоширо, – Карин сглотнула, подняв голову, – ты – выше.
– Здесь какой-то ящик, – парень попробовал рассмотреть, что под ногами, и его чёлка коснулась лица девушки, забираясь в нос и рот. – Извини.
Карин прижала ладони к стенке и закусила губу. Не следует поддаваться гормонам и сиюминутным желаниям, но когда он так близко, хочется стечь по стеночке сладкой лужицей. Когда приходится смотреть на него снизу вверх, вспоминаешь, что он неизмеримо сильнее; и старше; и тогда кажется, что нет иного пути, кроме как следовать и подчиняться. А его глаза в полумраке шкафа почти зелёные и совсем не холодные, его дыхание обжигает, а губы всё ближе… ближе…
Брюнетка закрывает глаза в ожидании неизбежного, но чувствует совершенно другое. Хицугая просто обнимает её, впрочем, его щека касается шеи девушки, а её тело прижато к стенке крепким мужским торсом.
– Тош…
– Ш-ш-ш, – шепчет беловолосый, и она ощущает его дыхание где-то под мочкой, отчего по шее пробегают мурашки, – слушай…
Вновь в его руках самая красивая девушка, вновь они наедине, снова слишком близко. Выдержка ледяного капитана на пределе, и он понимает, что все его усилия пойдут прахом, если он сейчас коснётся её губ, осталось совсем немного.
Но чуткого слуха синигами достигает знакомый голос, и Хицугая резко меняет траекторию, вслушиваясь. Определённо, это рефлекс военного – распознавать голос главнокомандующего. Карин пытается что-то сказать, но Тоширо останавливает её, сосредотачиваясь на разговоре за тонкой стенкой. Только руки девушки ложатся ему на спину, позволяя прижаться сильнее.
– Ну, здравствуй-здравствуй, Урахара-сан, – лениво протягивает Кёраку. Те десять минут, которые Киске заставил его ждать, прошли в бесполезном созерцании фигурки лейтенанта двенадцатого отряда, в чьём офисе находился видеотерминал для связи с миром живых. Командующий
– И вам доброго здоровьишка! – весело замахал веером Урахара.
– Долго это будет продолжаться? – сурово произнёс Кёраку, но Киске в непонимании округлил глаза. – Я спрашиваю, долго вы будете мурыжить капитана десятого отряда? Я Нанао-тян днями не вижу! А кто ещё присмотрит за Рангику-тян?
Урахара убито закатывает глаза, что по его мнению должно выражать "Я не виноват, что кто-то так распустил своего лейтенанта". И речь, конечно, о Хицугае, а не о Кёраку.
– Когда уже, наконец, они будут вместе? – озвучил Кёраку главный вопрос всех шипперов.
– Я сделал всё, что мог, – лыбится Урахара и начинает перечислять, загибая пальцы веером: – в один класс устроил, гигай тестостероном накачал, в духи феромоны добавил, ловушки для пустых по всему городу разложил…
– Зачем ловушки для пустых? – недоумённо, но строго интересуется командующий.
– Как зачем? Вот представьте: на девушку нападает монстр, а тут появляется белый принц и спасает её!
– Вообще-то, белым должен быть конь, – снисходительно поправляет Кёраку.
– А если серьёзно, господин главнокомандующий, – Киске прекращает корчить из себя идиота, – не зря же его зовут ледяным капитаном. Даже с Кучики в этом плане общаться было проще.
– Может, проще назвать ему имя? Хицугая-кун – умный мальчик, он всё прекрасно понимает…
Киске глупо хлопает глазами из-под панамы, как будто такая идея не приходила ему в голову раньше.
– Если бы это помогло, – устало усмехается он, – так ведь дело не только в Хицугае. Впрочем, у меня еще несколько идей. Должно же что-то сработать…
Капитан десятого отряда замирает, широко распахнув глаза. Это откровение сродни тому, когда Хинамори озвучила имя предателя, указанное в письме Айдзена – Хицугая Тоширо. И пусть Урахара хотел, как лучше, но получилось как всегда. Хицугая вздыхает почти с облегчением, ведь его чувства к приставучей брюнетке на поверку оказались спровоцированы гормонами и цепочкой неслучайных 'случайностей'. Тем лучше, значит, ничто теперь не мешает найти нужную девушку и жениться на ней. Вот только почему вместо Связанной оказалась Куросаки? И хорошо, что он не успел ничего сказать Карин, хотя на Урахару Тоширо, без сомнения, зол. В конце концов, действительно, он всё понимает и вдвоем капитаны выполнили бы поставленную задачу намного быстрее. Хицугая чувствует, как по телу разливается холод, а мысли ясны и не путаются. Так гораздо привычней.
– …слушай, – выдыхает Хицугая.
Слушать? Что слушать? Все, что Карин сейчас слышит – это бешеный стук своего сердца, шум в ушах, сопение Тоширо рядом, зарывшегося в её волосы, да эхо его сердца в ответ. Но это ведь не то, правда?
Куросаки прижимается к другу в попытке заглушить ненесущие информации звуки, и, наконец, сквозь тонкие стены её слуха достигают голоса. Один из них – Урахара, но второго опознать не удается, как и расслышать, о чем они говорят. Карин улавливает отдельные слова, но смысл беседы ускользает. Единственное, что она понимает, речь идет о Хицугае. Она чувствует, как замирает в её объятиях Тоширо, и инстинктивно замирает сама. Неужели, что-то серьёзное? Не из-за этого ли он так переменился?