Святой Камбер
Шрифт:
Райс оглянулся, словно желая убедиться, что настоятель и впрямь ожидает посетителей, потом впустил гостей. Закрывая дверь, он заметил, что Дуалта отвернулся и продолжает скучать на посту — визит не привлек его внимания.
— Маскарад удался. — Ивейн отбросила капюшон со своих тщательно стянутых волос. Не успел Райс задвинуть дверной засов, а она уже бросилась к креслу. Поднимавшийся навстречу мужчина залился бледностью и покачнулся, попав в жаркие объятия. Невольные свидетели встречи понимающе переглянулись и, не сговариваясь, уставились на дверь, погруженные в заботы о мерах предосторожности во время предстоящего
— Я верила, ты не мог умереть! — горячо прошептала Ивейн, когда они отстранились, чтобы взглянуть друг на друга глазами, полными радостных слез. — Я бы узнала! Я бы обязательно узнала!
— Если бы мог, я предупредил бы тебя, — Камбер прижимал ее голову к груди и целовал волосы. — Дитя мое, как мне хотелось дать знать тебе, но выхода не было. Райс рассказал тебе обо всем?
— Да, и мы поможем тебе, — сказала она, снова отступила, чтобы оглядеть Камбера с ног до головы, но не отпускала его. — Мы готовы сделать то, что должны.
— Я благодарен больше, чем вы об этом можете думать, — ответил он. Освободившись от ее руки, Камбер опустился в недавно покинутое кресло и посмотрел туда, где стояли мужчины.
— Господа, преграды выставлены?
Джорем кивнул и вместе с Райсом приблизился.
— Никому снаружи не удастся уловить волшебство. Кроме того, мы поставили преграды звукам, а я буду настороже.
— Хорошо. Есть план действий на случай, если нам помешают?
— Как тебе известно, Дуалта на посту, он знает, что в покоях мы с братом Джоном, — Джорем с кривой улыбкой указал на сестру. — Доблестному стражу дали понять, что викарий занят дисциплинарным взысканием, Дуалта не позволит кому попало отвлекать отца Элистера. А если все же позволит, мы с Ивейн просто удаляемся в твою молельню. — Он кивнул на одну из дверей. — Разыгрываем сцену покаяния. Райс останется с тобой и попытается совладать с ситуацией, в зависимости от того, на каком этапе обряда мы окажемся.
— Знаете, а ведь это правда может быть опасно, — сказал Камбер. — Я хочу сказать, если нас прервут в разгаре ритуала. Я могу не справиться со своей частью задачи.
— Помоги нам Бог, чтобы не такого не случилось, — прошептала Ивейн.
Кивнув, Камбер откинулся в кресле, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, потом оглядел их всех по очереди — дочь, сына и зятя — и снова кивнул.
— Тогда начнем.
ГЛАВА XI
И ныне, Господи, воззри на угрозы их и дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое. [12]
12
Деяния 4:29
Райс встал за креслом Камбера, а Джорем отошел к двери и прислонился к ней спиной. Ивейн скинула михайлинское облачение и бросила его на свободный стул, а затем опустилась на скамеечку у ног отца. Одной рукой любовно поглаживая расшитые комнатные туфли, другой она потянулась в карман и достала драгоценный камень размером с куриное яйцо. Она потерла самоцвет об рукав, и тот заиграл янтарными сполохами в пламени свечей. Крохотные вкрапления в самом сердце
— Жаль, у меня не осталось того, что ты мне дал, — заметила она, дохнув на камень, чтобы согреть его. — Увы, но я отдала его Синхилу. А это подарок Райса.
Она передала самоцвет в руки Камберу, через него косясь на мужа и теплым взглядом отвечая на его улыбку. Камбер, также улыбаясь, покатал кристалл между пальцев, затем крепче оперся о подлокотники. Несколько мгновений он пристально вглядывался в камень, стремясь достичь состояния расслабленности, в чем ширал был отличной подмогой, но тут же чуть заметно покачал головой и вновь посмотрел на дочь.
— В этом обличье не выходит, — сказал он. — То есть, конечно, я мог бы, но тогда у меня не хватит сил удерживать иллюзорную внешность и одновременно исполнить весь ритуал. Придется вновь стать самим собой.
При этих словах словно дымка набежала ему на лицо — и впервые со дня битвы при Йомейре Камбер Мак-Рори вновь обрел свое лицо. Усталость и постоянное напряжение оставили на нем свою тень, но следы их начали сглаживаться, едва он вновь уставился на кристалл ширала.
Прикусив губу, Ивейн наблюдала, как серые глаза отца стекленеют, тускнеют, в них появляется что-то потустороннее, ее успокаивало только то, что такое она уже видела. Камбер заговорил глухо и монотонно — он отдалился от реального мира.
— Сейчас лучше, — пробормотал он. — Райс, теперь я готов.
Оставаясь позади Камбера, Райс положил руки ему на плечи, мысленно отыскивая в открывшемся сознании особое место, откуда он сможет черпать все сведения о состоянии его тела. После его прикосновения Камбер глубоко вздохнул и выдохнул, и новые волны напряжения исказили его лицо. Полуприкрытые серые глаза оставались бесстрастны. Ивейн встала и приблизила ладони к плечам отца.
— Я ключ, открывающий любые двери, — произнесла она.
Камбер видел ее отраженной в хрустальном шаре. Огни свечи отбрасывали блики на локти и тени на плечи и лицо. В его сознании, слившемся с личностью Райса, сам собой зазвучал ответ зятя:
— Я единственный замок, открывающий доступ к свету.
— Я свеча, горящая в ночи, — продолжала Ивейн.
— Я лоза, дающая жизнь огню.
Они произносили слова литании, а Камбер двигался в недрах своего мозга по нехоженым путям. Ему редко приходилось забираться так глубоко, но предстояло дальнейшее погружение. Он почувствовал, как Ивейн нагнулась, взяла хрустальный шар, более не нужный, и спрятала его под рясой. Пальцы при этом продолжали сжимать пустоту, а руки — держать шар у груди, и Ивейн осторожно убрала их на колени. Отец, казалось, уже утратил способность реагировать.
— Я свет, идущий от звезд, — прошептала Ивейн, — и наполняющий чашу сознания. — Она оперлась руками о кресло и заглянула ему в глаза.
— Я сосуд, открывающий мою волю, — почти беззвучно прошелестел Камбер. — Я поворачиваю ключ, поджигаю лозу и… наполняю.
Его глаза оставались открытыми, а мозг кое-как, но воспринимал происходившее вокруг, правда, теперь почти все поле зрения закрыла синяя ряса Ивейн. Он слышал ее ровное дыхание, но все остальные звуки казались очень отдаленными. Даже движения дочери казались совершенно беззвучными — шороха одежды Камбер уже не слышал.