Святая преданность
Шрифт:
– Уходи! Проваливай!
Вилла втянула в легкие воздух, обогнула кровать и встала возле Мод. Сердце трепыхало.
– Врач будет через несколько минут. Мне нужно подготовить миссис Иствуд к приему доктора.
– Так подготавливай. Тебе за это платят деньги!
– Я бы хотела, чтобы ты по-хорошему вышла вон…
– У меня больше прав оставаться здесь, чем у тебя.
Смит стоял на пороге позади Джо Белл. Вилла посмотрела на него, потом окунула тряпку в чашу с водой, отжала ее и положила на голову
– Тебе нужна помощь? – Голос Смита был мягким, но с резким раздражением.
– Убийца! Ублюдок! Уйди из моего дома! – Закричала Мод.
– Нет! – Пронзительно крикнула Вилла, чтобы ее услышали.
Джо Белл повернулась кругом, натренированная улыбка осветила ее лицо.
– Доброе утро, Смит.
– Уходите отсюда. – Раздражение в ее голосе стало более резким. – Сейчас же!
– Ну, пустяки. Я только хотела помочь моей… тетушке.
Слова катились с языка Джо Белл с заметным южным акцентом. Она трепетно и с интересом смотрела на высокого мужчину.
– Пойдем, – он подтолкнул ее в переднюю и закрыл дверь. Затем схватил девчонку за руку и потащил вниз в холл, в заднюю комнату.
– Что?.. Отпусти меня. – Джо Белл боролась, но никак не могла освободиться.
– Вот то место, где ты останешься. – Смит открыл дверь коморки и втолкнул ее внутрь. – Ты можешь вычистить эту комнату, а можешь оставить все, как есть. Тебе здесь сидеть.
– Я не останусь здесь! Здесь… паутины и грязь.
– Нет, останешься! И если я узнаю, что ты опять причиняешь Вилле беспокойство, я переверну тебя и отшлепаю по заду!
Джо Белл повернулась к нему.
– Если ты тронешь меня хоть пальцем, я… я… застрелю тебя.
– Ты надоела уже всем до смерти, «дорогая». Чарли давно пора сделать это, я имею в виду, пристрелить тебя. Такой фурункул, как ты, принесет ему только горе, – Смит повернулся спиной к Джо Белл и пошел назад в холл. Он был обут в мокасины, и его ноги не производили никакого шума.
«Очень плохо, что Фуллер все же не забрал эту дрянь, – подумал Смит, усмехаясь, – они оба стоят друг друга».
Когда врач въехал во двор, Смит Боумен подошел к его лошади, отцепил уздечку от упряжки и зацепил ее петлей за перила.
Доктор вышел из кабриолета, удалил запыленное полотно и положил его на сидение. Он был красивым мужчиной лет двадцати семи, солидный и коренастый. На его щеках всегда присутствовал румянец, карие глаза светились живым огоньком, а пушистые усы красноречиво говорили о добродушном нраве их хозяина.
– Здравствуйте, – произнес Смит. – Вы, должно быть, выехали из Баффэло еще до рассвета?
– Я провел ночь на ранчо на полпути между Этоим и Баффэло. – Врач взял из кабриолета черную сумку. – Дети Матеуса там внизу заболели ветряной оспой.
– Я Смит Боумен.
– Я доктор Хендрикс. Джон Хендрикс. Я занял место доктора Гудмена.
– Да,
Смит смотрел мужчине прямо в глаза и ждал, когда тот протянет руку, чтобы поздороваться. Когда же врач не сделал этого, волна старой болезни нахлынула на Смита. Это разозлило его, но вида он не подал. Смит подумал, что должен был бы уже привыкнуть к тому, что его выгнали из общества. Хвастун доктор наверняка уже слышал о нем и счел недостойным подать руку. «А что бы сделал этот докторишка, случись ему пережить то, что пережил я?» – подумал Смит Боумен.
Смит отступил и кивнул по направлению к дому. А когда заговорил, то сдерживал слова, и голос его был окрашен враждебностью.
Доктор, казалось, был удивлен холодностью Смита. Молчание между ними становилось неловким. Он посмотрел на большой дом, потом снова на мистера Боумена.
– Это хороший дом.
– Вы так думаете? – Смит не отрывал холодного взгляда от лица доктора Хендрикса. – Дайте необходимые инструкции мисс Хэммер, а когда закончите ваша плата будет лежать на столе в кухне.
Джон Хендрикс, обычно самый терпеливый из мужчин, почувствовал раздражение, которое побудило его сказать:
– Вы не знаете моего гонорара.
– Не беспокойтесь. Будет достаточно.
– А почему я должен беспокоиться?
Доктор ждал ответа, а когда его не последовало, поднял бровь и направился к дому. Его предупреждали, что Смит Боумен очень обидчивый, как гремучая змея. Он, должно быть, сказал что-то, что могло рассердить его… Если бы он знал, что это было, то, наверняка бы, извинился.
Джон Хендрикс слышал о ранчо Иствуд и о женщине, которая живет там. Ему рассказывали, что она не выходила из дома с тех пор, как убили ее мужа. Боумен, приемный сын Оливера Иствуда, находился в тот роковой день вместе с ним. Он не уделил особого внимания этим рассказам. Но сейчас, увидев этот дом и встретившись с Боуменом, был бы не прочь еще раз и более подробно послушать эту историю.
ГЛАВА 18
Выслушивая в тишине словесные оскорбления Мод, Вилла поспешила подготовить ее для доктора.
И когда врач вошел в комнату, он, в первую очередь, внимательно выслушал объяснения Виллы о причине болезни и повреждениях старой женщины. Старуха сопротивлялась каждому движению доктора, которые он производил, чтобы обследовать ее, а слова, которые она использовала, ругая при этом врача, смутили Виллу так, что она не могла даже взглянуть на мужчину, хоть он, казалось, совсем не беспокоился оскорблениями, исходившими от пожилой женщины. Все же ему удалось осмотреть пациентку и прийти к правильным заключениям, относительно ее болезни.