Свой выбор

Зеленая Рина Васильевна

Зато не нужно было волноваться о сохранности книг так же, как о школьных учебниках, которые Дадли разорвал и разрисовал. Учителя из-за этого ругались, даже вызвали в школу тетю, но та не купила новые книги, а лишь наказала самого Гарри.

Гарри уже привык быть наказанным время от времени, как привык получать тумаки и ссадины из-за выходок Дадли. На нем все быстро заживало. Но вот книги не умели самовосстанавливаться, как мальчик.

А библиотека была истинным кладезем! Тут имелись книги обо всем, а в книгах — ответы на вопросы, волновавшие юного Поттера. Сначала он попытался найти книги о волшебстве, решив, что узнать об этом нужно в первую очередь. Но очень быстро стало ясно, что ничего подобного

в школьной библиотеке не наблюдается, хотя в некоторых выдуманных историях и упоминалось колдовство. Расспрашивать миссис Смит Гарри побоялся, ведь она вполне могла рассказать другим, даже тете и дяде. Именно поэтому Гарри изучал разные книги, искренне надеясь, что среди художественных произведений и всевозможных справочников найдет хоть крупицы информации.

Наблюдая за мальчиком, миссис Смит поражалась широте его интересов, весьма необычной для почти семилетнего ребенка. Гарри читал сказки, энциклопедии, большие и тяжелые справочники по медицине, а когда она уже начинала бояться, что ее постоянный посетитель ведет себя уж слишком странно, школьник вновь возвращался к выдуманным историям про чужие миры.

Незаметно наступила зима. На Рождество Дурсли вознамерились на несколько дней уехать в гости к Мардж Дурсль, а потом вместе с ней за границу. Гарри знал, что его с собой они ни за что не возьмут, отправят к миссис Фигг, жившей неподалеку, и стал готовиться к изменениям в своем распорядке.

Он и прежде бывал у этой не слишком приятной женщины, но обычно это длилось не больше пары дней. Теперь же мальчику предстояло провести с миссис Фигг почти две недели, что никак не поднимало настроение. Но теперь Гарри хотя бы мог не торчать у этой женщины постоянно, а это не могло не радовать.

Когда тетя привела Гарри в дом на улице Магнолий, мальчик невольно задержал дыхание, прямо от порога учуяв кошачье зловоние. Но мальчик не мог отказаться от выдворения к миссис Фигг, Дурсли никогда бы не оставили его одного в доме, а потому Гарри пришлось сделать над собой усилие и не поморщиться, вдыхая воздух.

— Здравствуй, Гарри, — улыбнулась невысокая седенькая старушка, открыв дверь. — Петунья.

— Я заберу его, как договорились, — процедив слова сквозь зубы, тетя отступила и быстрым шагом направилась прочь.

— Проходи, Гарри. Хочешь чаю? У меня есть печенье, — проводив Петунью Дурсль взглядом, с мягкой улыбкой сказала миссис Фигг.

— Спасибо, — пробормотал мальчик, протискиваясь в щелку.

Дом миссис Фигг всегда казался Гарри большой коробкой, куда свалили всякий пыльный хлам. Вечно задернутые шторы, темные стены, темная продавленная мебель, грязноватые ковры. И множество огромных хмурых кошек, взиравших на Гарри, как на пустое место.

Сегодня в доме было еще темнее, чем всегда. И гораздо грязнее, чем мальчик помнил. Пусть ему не особо нравилось заниматься уборкой, но Гарри определенно не считал себя грязнулей. Даже старые вещи Дадли мальчик старался держать в чистоте, пусть ему редко это удавалось из-за самого толстяка-кузена, норовившего испачкать или порвать одежду Гарри.

Осторожно посматривая вокруг, мальчик решил, что даже сильный голод не может заставить его есть в доме, где кругом такая грязь. Чудилось, что даже в чашке с чаем он обязательно обнаружит кошачью шерсть, если не что-то похуже. А уж странное печенье миссис Фигг вызывало еще больше вопросов. Именно поэтому, когда женщина принесла в гостиную поднос с чайником и чашками, мальчик лишь вежливо поблагодарил.

Благодаря огню в камине в комнате хоть что-то можно было рассмотреть, но мальчик предпочел не рассматривать чай в своей чашке и не мешать сероватую чайно-молочную жидкость. Он просто осторожно грел руки о чашку и старался делать вид, что слушает рассказ миссис Фигг о похождениях

ее любимца — Мистера Лапки. Чтобы не таращиться только на женщину, мальчик то и дело обводил комнату взглядом или разглядывал большой, в человеческий рост камин.

Камин и прежде привлекал внимание мальчика. Огромный, выложенный темно-зеленой плиткой с затертым выпуклым рисунком, он казался совершенно неуместным и роскошным в этом пропыленном доме, где даже из продавленных диванов торчали пружины, а к паркету то тут, то там прилипали подошвы старых Дадлиных кроссовок.

— Нравится мой камин, Гарри? — заметив интерес мальчика, с мягкой улыбкой спросила женщина.

— Он очень красивый, — ответил вежливый мальчик и снова покосился на зеленого пылающего монстра. Он потянулся и осторожно тронул рисунок, обводя одну из завитушек. В следующий миг его глаза удивленно расширились, когда он заметил, как по плитке пробежали изумрудные искры, складываясь в сложный рисунок из линий и значков, лишь некоторые из которых напоминали буквы.

— Верно, — согласилась миссис Фигг, не заметив реакцию Гарри.

Покосившись на нее, мальчик едва не вскрикнул и не выронил чашку — он и не заметил, как на коленях женщины, довольно взбивая ее серую юбку и серые же чулки, расположился здоровенный котяра. И на Гарри этот кот смотрел с таким презрением, что мальчик окончательно отказался от мысли попробовать чай.

«Мне показалось?» — спросил себя Гарри, вновь уставившись на камин, и, будто посмеиваясь над ним, рисунок вновь проступил, теперь уже более отчетливо.

Мигом захотелось спросить миссис Фигг о свечении, но, взглянув на нее, мальчик передумал. Привычка помалкивать обо всем, что касалось волшебства, удержала его язык за зубами. И Гарри тут же этому порадовался.

«Я должен быть очень осторожен, — сказал он себе. — Пусть миссис Фигг и не подруга тети Петуньи, но она вполне может рассказать той о наших разговорах. Если дядя и тетя узнают, что я спрашивал о чем-то странном, я просижу в чулане много-много дней!»

— Пей чай, Гарри, — сказала женщина. — На улице довольно холодно. Тебе стоит согреться.

— Ага, — ответил мальчик, но к чаю так и не притронулся. Как и к невзрачному старому печенью из вазочки на столике между креслами. Нужно было чем-то отвлечь женщину, а потому он быстро продолжил: — Скажите, миссис Фигг, тетя предупреждала вас о том, что я каждый день хожу в библиотеку?

Пусть близилось Рождество и все дети проводили каникулы дома, сам Гарри не видел более интересного места, чем наполненный книгами зал и общество миссис Смит.

— Вот как? — немало удивилась женщина. — Любишь читать?

— Да, — мигом ответил мальчик и порадовался, что отвлек внимание миссис Фигг и от камина, и от чашки в своих руках.

— Разве тебе не хочется больше гулять, проводить время с друзьями? Играть в игры? — спросила женщина, и Гарри нахмурился.

Пусть Арабелла Фигг и жила на соседней улице, но часто ходила мимо дома Дурслей, порой беседовала с тетей, если замечала ту в саду, и Гарри не первый раз оставляли на нее попечении. Мальчик мало что знал о жизни этой женщины, кроме того, что она обожала своих котов, вязала странные полосатые коврики из крученых ниток и вечно одевалась в какие-то бесцветные платья. У нее дома Гарри предлагалось или сидеть на диване и гладить котов, или рассматривать альбомы с фотографиями этих же котов. Никогда прежде миссис Фигг не интересовали увлечения Гарри, а к нему самому она относилась почти так же, как к очередному котику, способному позаботиться о себе. И пусть миссис Фигг никогда не расспрашивала Гарри, но ему самому казалось, что все знают о том, что у него нет друзей, и он совсем не любит бегать и играть на свежем воздухе, ведь всю его жизнь он знал лишь одну игру — охоту на Гарри.