Свой выбор
Шрифт:
Блэки не сразу поняли, что что-то идет не так. Если бы не Малфои, которым намек дала сама Магия, ударив по кровным узам, Блэки и не узнали бы, что из-за родства с Септимусом через Седреллу на них вот-вот падет клеймо Предателей Крови. Уизли оно уже поразило и грызло изнутри.
Лорд Блэк действовал спешно. Надо было отсекать Седреллу и начинать очищающие ритуалы. Спасая семью, лорд обратился к силе и решился провести обряд, пробудивший наследие берсерков. Оно давало возможность невероятно долго сопротивляться проклятиям и сбрасывать даже самые сложные и
Блэкам удалось избежать клейма, Малфои возненавидели Уизли — семьи были переплетены так плотно, что хоть клеймо и не перешло, но семья пострадала, Абраксас Малфой осиротел подростком, возненавидел за это Уизли и передал гнев сыну Люциусу годы спустя. А Уизли сам себя наказал.
Септимус недолго радовался своему лордству. Уже через год родовой камень перестал его воспринимать и не реагировал на ритуалы. Более того, поместье Уизли и их родовой дом в Эдинбурге закрылись и не пустили Септимуса внутрь.
Уизли переживал это тяжело. Ему пришлось переехать с женой и малолетними сыновьями в крохотный коттедж и терпеть насмешки и презрение всего магического сообщества. Но на этом несчастья не закончились.
Сначала умер старший отпрыск, будущий наследник… уже не лорда. Второй начал терять силу… Видя это, Седрелла, бывшая Блэк, почти сошла с ума. Артур был самым слабым из всех детей, но его сил, к счастью, хватило для поступления в Хогвартс.
Септимус запил и начал играть сразу после смерти жены, опустошая сейфы. Глядя на все это, его второй сын, ставший почти сквибом, лишь пожал плечами и ушел из дому. Отправился к магглам. Сами Уизли о нем мало что знали и знать не хотели, но сыщик уточнял между делом, что некий мистер Уизли начал собственный бизнес в мире обычных людей и делал большие деньги, не выходя из кабинета своего офиса.
И после всего этого было очень странным увлечение Молли Пруэтт Артуром Уизли. Младшая и обожаемая дочь, никогда не ведавшая нужды, получавшая все, что нравилось, вцепилась в почти нищего долговязого рыжего парня сразу, как увидела.
Он был третьекурсником, а она только поступила. Что могла увидеть дочь старинного рода в этом парне? Неужели ее не испугала печать? Не могла же она не знать?
Для них все закончилось побегом Молли сразу после сдачи СОВов. Непутевая влюбленная девушка просто не вернулась домой, решив, что уже достаточно взрослая для принятия столь серьезных решений.
Лорд Пруэтт бушевал, сначала пытаясь вернуть дочь домой, а после — спасая свой род от скверны проклятия.
Вспоминая прочитанное, Гарри задавался вопросом, а сожалела ли Молли уже Уизли о своем решении? После блеска родного дома ей пришлось на своей шкуре осознавать знаменитое выражение про рай и шалаш. Так ли она была к этому готова, как тогда думала? И винила ли себя в том, что не без ее участия сейчас род Пруэтт угасал. От древней фамилии остался только сам лорд и его троюродная сестра Мюриэль Пруэтт.
— О чем задумался? — дернув мальчика за рукав мантии, позвал Драко. —
Поттер вздернул бровь, с любопытством взглянув на Малфоя. А тот, явно забавляясь, продолжил:
— Шоколад не присылай. Меня им Паркинсон каждый год заваливает!
Гарри хмыкнул и улыбнулся приятелю. Знал бы Драко, что подарок ему, как и сидящему рядом Невиллу, все еще под вопросом.
Дарить что-то простое не хотелось. А хотелось преподнести что-то стоящее, не безделицу.
Юный волшебник вернулся к прерванному чтению, но то и дело посматривал на мальчишек. И только теперь заметил какой-то обреченный взгляд Невилла и хорошо скрытую нервозность Драко. Семестр подходил к концу, с учебой троица отлично справлялась, так что состояние студентов не могло быть вызвано результатами первых месяцев занятий.
Тогда что?
Решив поговорить с каждым отдельно, Поттер продолжил наблюдать. И заметил Гермиону. Она вновь тащила книги к спрятанному за стеллажами столу. Идущие за ней Финниган и Уизли так откровенно оглядывались, что и слепой бы решил, что они что-то скрывают. Но Гарри лишь пожал плечами. Как пожал плечами и выходя из Библиотеки, почти столкнувшись на выходе с Хагридом. Великан сжимал в своих лапищах какие-то потрепанные книги в потертых обложках и был смущен самим фактом собственного присутствия в обители знаний.
— Странные все, — отрешенно пробормотал мальчик. И отправился дальше.
Невилла Поттер нашел в теплицах. Любимый ученик профессора Спраут вдумчиво рыхлил землю вокруг цветущих чайных роз и ни на что не обращал внимания.
— Эй, выходи из медитативного транса, — окликнул приятеля Гарри.
— А? — дернулся Лонгботтом, но, заметив Гарри, тут же успокоился и смущенно улыбнулся.
За эти месяцы мальчик стал еще круглее, но уже не выглядел таким растерянным и подавленным, как тогда на перроне или в самом начале поездки в школу.
— У меня вопрос как к гербологу… — начал Гарри, чтобы как-то завязать разговор.
— Да? — без энтузиазма отозвался Невилл.
— Слушай, а что случилось? — решив не ходить вокруг да около, спросил Поттер. — Ты в последнее время все время ходишь, будто в воду опущенный.
Хаффлпаффец несколько секунд стоял к Гарри спиной, но потом вздохнул, повернулся и ответил:
— Понимаешь… Бабушка… Она решила, что в эти каникулы мы должны навестить родителей.
Гарри молчал, не стремясь спрашивать дальше. Было видно, что Лонгботтом и сам все расскажет.
— Они… Они ведь в Мунго. Мы то и дело их навещаем, но… — Мальчик скривился. — Я… Мне тяжело смотреть на них. Я ведь и не помню их… нормальными. Они меня почти не узнают. А я… А я неблагодарный! Мне порой хочется, чтобы все закончилось. И их страдания тоже.
Гарри нахмурился. Сыщик нашел ему сведения и о Фрэнке с Алисой Лонгботтом, но мальчик пока не читал о них и лишь приблизительно представлял болезнь своей крестной и ее мужа.
— Им совсем не становится лучше? — осторожно спросил он.