Сволочи
Шрифт:
АЭРОДРОМ НКВД
Полковник Вишневецкий, второй инструктор, укладчики и еще несколько человек смотрят...
...как от самолета отделяется первая фигурка... вторая...
— Три... — считает Вишневецкий. — Четыре... Пять... Что это?!!
Он растерянно оглядывается, кричит:
— Что это?!! Что такое?!!
Уже раскрылись все парашюты, но одна фигурка продолжает падать камнем вниз, так и не открыв
...А затем раздается глухой удар о землю, и Вишневецкий обхватывает голову руками...
Стоят вокруг искореженного тела Маэстро пацаны, взрослые энкаведешники, укладчики, наземные службы...
— Кто укладчик?! — кричит Николай Николаевич. — Кто парашют укладывал?!!
— Я укладывал, — говорит пожилой старшина. — У него трос оторван. Смотрите...
И тут все видят, что в правой руке у мертвого Маэстро зажато вытяжное кольцо с обрывком троса.
— «Скорую» бы надо вызвать, — говорит кто-то из обслуги.
— Какую «скорую»?.. Кому «скорую»? — глухо спрашивает Вишневецкий.
Николай Николаевич становится на колени у тела Маэстро, осторожно переворачивает его на живот, освобождая нераскрывшийся парашют. Он отстегивает клапан парашютного ранца, и все видят...
...что стальные запорные шпильки загнуты намертво крючками в «люверсах»!..
— Вон оно что... — говорит старый укладчик. — Это кто же так хорошо сообразил?
Николай Николаевич поворачивается к стоящим вокруг и оглядывает каждого...
И вдруг раздается дикий, душераздирающий крик Тяпы:
— Студер, сука!!! Это ты, подлюга позорная!.. Ты шпильки загнул, пидор гнойный!.. Ты его убил, сволочь!!!
Тяпа рвет с груди автомат, но Вишневецкий хватает его в охапку. Тяпа пытается освободиться от его сильных рук, рыдает в голос и страшно орет на весь аэродром:
— Антон, блядь!!! Пусти меня!.. Я ему кишки выпущу!.. Антон, миленький, пусти меня!!! Зарежу падлу, гниду вонючую!!!
Вишневецкий отбрасывает Тяпу на руки Котьке и инструктору рукопашного боя, подходит к Вове Студеру:
— Ты?
— Ну я... — криво ухмыляясь, отвечает Вова Студер.
— Зачем?
— Я еще месяц тому назад его в «буру» проиграл. А для вора карточный долг — сами знаете... Все руки не доходили. Ну и хотелось как-то посмешнее устроить... Ничего получилось, да?
Оружие и амуниция уже были разложены по чехлам. Все рассаживались в кузовке «доджа», а Вишневецкий уже собирался сесть за руль...
Подошел инструктор по рукопашному бою:
— Как дальше, Антон Вячеславович?
— Покойного мальчика осмотрите — нет ли на нем каких-нибудь подтверждений о принадлежности его к нашей школе и... Не везти же его наверх, в горы? Закопайте в районе дальнего поста охраны аэродрома.
—
— Никуда. Там же и закопать.
— Но ведь он еще живой!..
— Ваши проблемы — моя ответственность. Выполняйте! — жестко приказал Вишневецкий. — Мы подождем вас в машине...
Инструктор быстро ушел. Вишневецкий заглянул в кузов «доджа»:
— Курево у кого-нибудь есть?
Кто-то протянул полковнику папиросы «Звездочка».
Вишневецкий прикурил, затянулся, сказал Котьке-художнику:
— Чернов, будешь старшим группы.
— Слушаюсь, Антон Вячеславович.
И в эту секунду раздались два пистолетных выстрела.
Вишневецкий сел за руль, завел двигатель. Подошел инструктор, сказал:
— Ажур. Там обслуга закончит. Можно ехать.
И «додж» двинулся в сторону гор.
АЛМА-АТА 1943 ГОДА. СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ. ЗДАНИЕ НКВД КАЗАХСТАНА
За углом дома притулился знакомый уже белый фургон «Казплодовощторга»...
А у. самого здания НКВД сегодня много легковых и военных автомобилей.
Подкатывает «виллис» Вишневецкого.
Из-за руля вылезает Антон Вячеславович. Он в строгом и модном сером костюме с белым воротничком рубашки, выпущенным на пиджак. В отличие от входящих в здание НКВД и выходящих из него Вишневецкий самый загорелый, чуть ли не дочерна...
В большой комнате оперативного отдела, несмотря на дневное время, опущены шторы. Горит электрический свет.
На одной стене — карта фронтов с отметками и флажками, на другой — в большой раме, наверное, тоже карта, но занавешенная плотной синей тканью.
Докуривают, прихлебывают чай из казахских пиалушек с псевдонародным орнаментом. Сами себе подливают из большого фаянсового чайника с таким же рисунком...
...заместитель наркома внутренних дел всего Советского Союза — Николай Александрович, нарком Казахстана — Алексей Степанович, молодой авиационный генерал и невзрачный человек в мешковатых брюках и розовой «бобочке» — трикотажной рубашке с короткими рукавами...
Тихо открывается дверь, на пороге появляется подполковник:
— Полковник Вишневецкий прибыл.
— Сюда! — коротко приказывает Николай Александрович.
Подполковник исчезает, и в кабинете возникает Антон Вячеславович Вишневецкий.
— Сколько лет, сколько зим?! — радушно говорит Николай Александрович и сам идет навстречу Вишневецкому, протягивая ему обе руки.
— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник!
— Антон Вячеславович!.. Ну договорились же еще в прошлый раз — весной!.. Здравствуйте, дорогой мой!..