Свои? Кобзон
Шрифт:
Я думал, что возмутится молодое поколение моих коллег. Выступит и даст этому оценку.
Никто.
Никто не отреагировал.
Я понял, что они разрознены и эта дикость – закономерный случай.
Который характеризует общий уровень нашей культуры.
И культуры творческой и культуры бытовой.
Я не удивлюсь, если, скажем, завтра узнаю, что кто-то задушил за кулисами ту же Азизу.
В отместку.
Не удивлюсь.
Из всей этой плеяды самый мыслящий, порядочный человек, знающий, что он делает – это Олег
«…мыслящий, порядочный человек, знающий, что он делает – это Олег Газманов».
Я на «Белых ночах» с ним поговорил. На пароходе, в течении двух часов.
– А с чего это вы вдруг познакомились с автором «Эскадрона»? Он, что – попадает в категорию «кремлевских» певцов, после того как его песней «Свежий ветер» озвучили фильм о Горбачеве?
– Мы собрались (Розенбаум, Винокур, Лещенко), когда на Дворцовой площади было это выступление. Приходит Олег.
И Володя Винокур (с присущей ему простотой и юмором) говорит:
«Нужно поговорить с Газмановым; спросить каким он номером идет, чтобы как с Тальковым не произошло».
Я говорю:
«Володя, это кощунственно».
Но когда Газманов проходил, он таки бросил:
«Олег, мы идем теми номерами, которые ты укажешь».
Газманов парировал:
«Зря смеетесь, ребята».
И мы завязали разговор. Об этой разрозненности.
Вы когда-нибудь видели чтобы артисты сидели за кулисами и слушали друг друга? Никогда! Курят, ждут. «Старик, когда я иду?» «Через номер». «А, ну хорошо».
Мое поколение с жадностью слушало за кулисами мастеров. Всегда. Не дожидаясь своего выхода, а просто это нам было интересно.
Потом: я не против, если Маша Распутина сегодня выступает в сексуальных платьях, потому, что я вижу, что она старается отразить себя в репертуаре.
Но когда, скажем, мой коллега мужского пола выступает в спальном костюме!
Много лет спустя, уже после ухода из жизни Иосифа Великого, я в рамках проекта «Важная персона» вспоминал с Олегом Газмановым упомянутый в этом интервью эпизод и (слово за слово) вышли на другие темы
– Хочу про Кобзона поговорить. Он мне рассказывал, как он познакомился с тобой. Это был какой-то концерт сборный. Как раз это было после трагедии с Тальковым. И там Винокур стоял с Иосифом Давыдовичем. И ты проходил мимо. И Винокур, ну, каким ты номером идешь. Ну, в общем, пошутил на эту тему. А ты достаточно жестко отбрил, что вообще это не тема для шуток. Иосиф Давыдович это запомнил. И всегда это мне в пример приводил, что Олег, вот он понимает, что такое настоящая солидарность артистов. Ты помнишь этого эпизод вашего знакомства?
– Не помню.
– Когда вы в последний раз виделись с Иосифом Давыдовичем?
– Совсем незадолго
Был праздник семейный. Он меня пригласил. И мы с женой сидели, разговаривали.
Я столько раз выходил на сцену с ним, ты не представляешь, но запомнил первый раз: когда он хотел спеть мою песню «Москва» на своем юбилее в концертном зале «Россия». Ему тогда было примерно столько же, сколько мне сейчас, или даже поменьше. Давай, говорит, вместе споем песню «Москва».
Газманов, «Важная персона» (2019).
Но он баритон, а я тенор. И в одной тональности очень сложно это спеть. И мы договорились, что он поет начало, потом идет проигрыш, затем он меня приглашает.
И вот он: «А сейчас я приглашаю автора».
Я под бурные аплодисменты выхожу. Кобзон микрофон держит, поглядывает на меня. А я так перевозбудился за кулисами, что не вступаю: смотрю на него и не помню, что петь. Он понимает ситуацию, но вступить не может: для него высоко.
И Иосиф Давыдович подсказывает мне: «Проспекты».
Я подхватываю: «На проспекты прольется весна…», догнал и дальше пошел.
В репертуаре Кобзона по крайней мере три моих песни было: он и «Офицеров» пел, и «Москву», еще одну, которая называется «Я не верю, что жизнь оборвется», пел два раза: «Я не верю, что жизнь оборвется, что когда-то наступит конец. И звезда моя с неба сорвется, оставляя созвездий венец».
Газманов, «Важная персона» (2019).
Был момент, когда его заказали: был нанят киллер, которому заплатили, чтобы Кобзона убить. Силовики это знали, и он знал. И он решил спеть «Я не верю, что жизнь оборвется»… Потом на «Новой волне» в Сочи, у меня был творческий вечер, почти 30 артистов пели мои песни. И Кобзон, зная, что у него неизлечимая болезнь, сказал: «Я буду петь эту песню». И он ее совершенно гениально спел с кубанским хором. Зал рыдал.
Газманов, «Важная персона» (2019).
– Вообще говоря, Кобзон занимал место не только на эстраде, но вообще во всей культурной жизни. Да и политической тоже.
– Это такая глыба, настолько мощный ум! Например, он все песни две-три тысячи – не знаю, сколько у него в репертуаре, он все наизусть помнил. Я забывал свои песни. Он мог подсказать мне. Он на спор мог прочитать с листа и сразу выучить какую-то жуткую песню, гимн какой-нибудь 128-й нефтяной скважине. И спеть без бумажки, понимаешь?
Газманов, «Важная персона» (2019).
– Во время последних выборов президентских вы были доверенным лицом Путина. Ваш коллега Сергей Мазаев был им и в 2012-м, и в 2018 году. И во время последней предвыборной гонки он выступил в поддержку Ксении Анатольевны Собчак. Когда ему напомнили, что он доверенное лицо Путина, он сказал, что Владимиру Владимировичу пора отдохнуть. Я хотел узнать, кто отбирает доверенных лиц? Вот вы как стали доверенным, кто вам позвонил? Не Путин же?