Свои? Кобзон
Шрифт:
Я говорю, ну, как же так. Ну, Мулявин сам, без оркестра, без ансамбля, но хочет поклониться памяти Петра Мироновича. Почему вы ему не разрешаете под фонограмму? Он говорит: Иосиф Давыдович, я сам являюсь поклонником творчества Владимира Мулявина. Но закон есть закон.
Закон применителен ко всем исполнителям, поэтому я не разрешу. Я вышел из положения: когда выступал на сцене, я пригласил из зала Мулявина. И мы с ним вместе спели песню Пахмутовой.
Владимир Мулявин родился 12 января 1941 года в Свердловске (ныне Екатеринбург). Отец – рабочий
В 1958—1963 годы работал штатным музыкантом в различных областных филармониях. Играл в Неаполитанском ансамбле ДК УЗТМ Свердловска. В 1963 году был приглашен на работу в Белорусскую государственную филармонию. В 1965—1967 годы проходил службу в рядах Вооружённых сил СССР, под Минском. Создал в роте вокальный квартет, принял участие в организации ансамбля Белорусского военного округа. По окончании службы в армии вернулся в Белорусскую государственную филармонию, при которой в 1968 году был создан вокально-инструментальный ансамбль «Лявоны» (рус. балагуры) в составе: Владимир Мулявин, Валерий Мулявин, Леонид Тышко, Владислав Мисевич, Валерий Яшкин, Александр Демешко. В 1970 году ансамбль, художественным руководителем которого стал Владимир Мулявин, был переименован в «Песняры». В 1959 году сочетался браком с Лидией Алексеевной Кармальской, которая работала на сцене в жанре художественного свиста. В 1961 году у них родилась дочь Марина, а в 1975 году – сын Владимир (умер в 2006 году), в этом же году брак с Л. Кармальской был расторгнут. Вторично женился на Светлане Слизской. В 1976 году у них родилась дочь Ольга. В 1981 году развёлся со Слизской и женился на актрисе Светлане Пенкиной. В 1982 году у них родился сын Валерий. Старший брат Владимира Мулявина – Валерий – погиб на гастролях в Ялте в 1973 году. 14 мая 2002 года попал в автокатастрофу. Через 8 месяцев 26 января 2003 года скончался в Москве в ГВКГ имени Н. Н. Бурденко. Похоронен в Минске на Восточном кладбище.
– Ну, вживую?
– Вживую. Песню Пахмутовой «Надежда», да.
Все было по-честному.
– Все было по-честному.
– Но закон применяется ко всем.
А у нас он не работает. Огромная страна, Россия-матушка. Как по всем городам и весям разослать инспекцию и какую придумать карательную систему для того, чтобы мы, артисты, никогда не обманывали народ?
– Про карательную систему, это звучит очень внушительно.
– Карательную. А как по-другому? Меня нужно наказать. А как вы меня накажете?
– Помню ваше ироничное заявление «Я настолько беден, что даже не могу записать фонограмму и поэтому выступаю живьем» во время съемок телепередачи «Аншлаг, аншлаг!». Скажите, а вот вы сами всегда понимаете, кто поет вживую, а кто под фанеру?
– Ну, в общем-то да.
– Ну, вот Стас Михайлов, например, он как?
– Вы знаете, я бы не хотел называть сегодня имена моих коллег исполнителей. Это нужно задать вопрос Стасу,
– Нет, просто он номер один на данном этапе, поэтому…
– Нет, подождите, подождите. Этот номер один, давайте поговорим. Для вас, может быть, он номер один.
– Нет, для меня точно нет.
– Вопрос в другом. Не путайте, пожалуйста, популярность и качество.
Да, Стас Михайлов относится к самым популярным. Но я не могу сказать, что Киркоров на сегодняшний день сдал позиции, вот его называют королем, так он и есть король, я не знаю артистов на эстраде лучше Киркорова.
У нас есть артисты потрясающие совершенно.
Мы говорим о Примадонне Пугачевой. Но как не говорить, скажем, одновременно о Софии Михайловне Ротару?
То же самое, Лена Ваенга и Стас Михайлов самые популярные и самые высоко оплачиваемые артисты.
Однако этот вопрос, вопрос этический, нужно задавать и им. И Стасу, и Лене. Их любит народ.
Вот вы знаете, я вам говорил, когда мы общались с публикой, не мы говорили о том, что мы работаем над законом о запрете исполнения песен под фонограмму.
Карел Готт + ИД. Фото из архива Н. Кобзон.
Одна женщина мне сказала очень интересную вещь:
«Да что вы пристали к артистам. Вот я люблю этого артиста, и мне плевать, под фонограмму он выступает или нет. Я слышу его голос и смотрю на него, вижу его лицо. Все, мне больше ничего не надо. Оставьте его в покое. Пусть он поет, как хочет».
НЕ ПРО АНТИСЕМИТИЗМ
– Вот ситуацию нынешнюю и ситуацию в Советском Союзе сравним. Много говорят про социальные риски. Карьеру легче было делать…
– В Советском Союзе. Вне всякого обсуждения.
– А как же, ну, вот самая известная история. Вам же придумали псевдоним. Вы сказали, что у вас есть имя, фамилия, и вы всегда будете выступать, как Иосиф Кобзон. Было же такое в Советском Союзе. Ну, сейчас же все-таки, наверное, с антисемитизмом, мне кажется, покончено. Нет?
– Если вы берете какие-то национальные мотивы, это, ха-ха, один разговор. Я никогда не буду говорить, что в Советском Союзе не было ощущения антисемитизма. Никогда не скажу.
Я всегда гордился тем, что я честно смотрел людям в глаза.
Когда меня в 1959-м году на концерте в Колонном зале Аркадий Островский представил «Юрий Златов», я долго не выходил. Но, когда он меня вытащил на сцену, и я спел, я говорю: «Аркадий Ильич, вы, наверное, забыли, меня зовут Иосиф».
Он говорит, ничего я не забывал, я тебе придумал псевдоним. Я говорю, а кто вас просил? А ты что, хочешь быть известным артистом Иосиф Кобзон? Я говорю, я не хочу быть известным артистом. Я хочу быть просто артистом.
Он говорит, ты думаешь, что я Аркадий? Я Авраам Островский. Я говорю, ну, очень хорошо. Вы хотите быть Аркадием, а я хочу Иосифом. Мама мне моя дала имя и фамилию. Я не буду ничего менять.
Ну, как хочешь, отвечает он, никогда не станешь известным артистом.
– В современных условиях такое ведь, мне кажется, невозможно.
– Невозможно. Сейчас, пожалуйста, и Розенбаум у нас звучит. И сейчас псевдонимы берут, и, скажем, короткую фамилию. И Григорий Лепс, там, и другие.