Свои? Кобзон
Шрифт:
– Про Мазая – это анекдот или?..
– Нет, это его позиция.
– Мне почему-то от рокерской части иногда прилетает: кремлевский певец, все такое…
– Да, Юрий Шевчук называл так.
– Да, Шевчук поддерживал «Голосуй или проиграешь» за Ельцина. Я не ездил голосовать ни за Ельцина, ни за кого.
Никогда причем.
Это они ко мне ездили.
Потому что, если есть понимание, что за тобой миллионы избирателей, власть к тебе сама идет.
Газманов, «Важная персона» (2019).
– Но Кобзон же заседал в Госдуме?
– Он талантливый человек, у него организаторские способности.
Я не могу ни один закон до конца дочитать. Меня тянет сразу это переложить на ноты. Ну, если серьезно, понимаешь, если бы я пошел в Думу, я бы бросил все и разбирался с этим.
Ведь я ответственный человек. А кто за меня будет музыку писать? Кто выходить к народу петь? Я не могу сразу на двух стульях сидеть. Поэтому я отказывался и отказываюсь пока. Хотел сказать, может, когда выйду на пенсию, вот тогда…
Но я уже на пенсии семь лет.
Поэтому – нет.
Что касается ситуации с доверенным лицом. Я не помню уже, но пришло письмо, по-моему, в офис на мое имя, что администрация просит моего согласия на то, чтобы стать доверенным лицом президента. Я абсолютно искренне согласился, не думая ни о каких «за» или «против».
Я бы и еще раз поддержал. Потому что считаю, что на сегодняшний момент это правильно.
***
– Кто?
– Все.
Все мои коллеги молодые.
Это неуважение к тем людям, которые платят деньги.
Тот же Тальков: у него был свой имидж. Эта белая рубашка, белогвардейский костюм – это была атрибутика, отражающая его репертуар.
Газманов + Расторгуев.
А когда рок-группы выходят в джинсах, кроссовках! Если это сценические джинсы, сценический образ – согласен. (Если они переодеваются на свое выступление). А если это их обыденный, будем так говорить, гардероб, которым все равно где пользоваться: на лужайке, в автобусе, на сцене – меня это шокирует. И это не консерватизм, а мое глубокое уважение к своей профессии.
Вот солист «Любэ» (Николай Расторгуев). Он же не ходит по улице в этом офицерском костюме?
Мы никогда не позволяли себе до выступления или во время выступления выходить в публику.
Нельзя.
Тогда теряется ощущение романтики.
Я например, никогда в жизни в брюках, в которых я выхожу на сцену – не сяду.
Никогда
В антракте, если я выхожу, то, извините, я должен снять штаны.
«К таким братьям-друзьям я причисляю Роберта».
– Не про всех ваших знакомых это можно сказать. Я – насчет штанов. Кого вы, кстати, числите среди своих ближайших товарищей?
– Есть
Дать палитру друзей? Композиторы: Аля Пахмутова и Коля Добронравов, старые добрые друзья.
Я дружу со своими коллегами – артистами. Они меня называют «папаша». А я их называю «сынки». Это – это уже помянутые – Лева Лещенко, Володя Винокур, Саша Розенбаум.
Фото из архива Газманова.
«Я занялся рэкетом»
– Как вы считаете: нужен ли нашей стране министр культуры и министерство культуры. И – ваше отношение к Губенко?
– Я хочу вам сказать, что Губенко раньше всех предусмотрел ситуацию, которая должна произойти в Союзе. Когда республики только говорили о своем суверенитете, он первый предусмотрел сегодняшний МЭК (межреспубликанский экономический комитет) и первый создал совет министров культуры.
Теперь по тому же принципу создали министерство внешних связей. Панкин хотел создать такой же Совет министров. А у Губенко эта структура работает уже давно.
– А меценаты нужны нашей культуре?
– Я, например, знаю, что сейчас пытаются создать при Фонде культуры Ассоциацию меценатов. Это прекрасная идея. Потому что все ринулись быть спонсорами конкурсов красоты. Но разумные люди, скажем тот же Морозов, не просто давали деньги на девочек или на балет или на что-то. На духовность в обществе.
Савва Морозов.
Если сегодня говорить о духовности, то это прежде всего обездоленные дети, сироты (хотя это слово отвратительное), это наши инвалиды и старики.
С ужасом я увидел по телевидению сюжет о том, что в Москве открыт пункт кормления бездомных стариков. Как собак бездомных. Бедные старики с этой похлебкой. Их показывают по телевизору.
Такой позор! Национальный. Позор государственный. Хотя я благодарен тем людям, которые подумали об этом и хотя какую-то часть накормили.
Наши будущие знаменитости, студенты Российской академии художеств, не могут работать – у них нет кистей. И сколько бы ни устраивал выставок Глазунов, он не сможет обеспечить всю свою академию, всех своих студентов. Не может.
А у государства денег нет. Кто это может сделать? Меценат. Спонсор (как их называют). Они бы это и сделали, но не знают, что такая необходимость. Потому что детские дома у нас закреплены за шефами, не за спонсорами.