Свободные

Дьюал Эшли

Уходя, брат подмигивает мне, а я натянуто улыбаюсь. Если честно, я ждала криков, ждала ссор. Но я не думала, что меня встретят холодной злостью, способной разжигать вину сильнее свирепого костра. Вновь поднимаю глаза на Константина и растерянно прикусываю губы.

– Прости, я…

– Недавно пропала Софья. Перед ней исчезла Елизавета Демидова. Когда после школы ты не вернулась домой, я, правда, решил, что с тобой случилось нечто ужасное. Почему ты до сих пор не поняла, в каком мире кружишься? Я ведь ничего бы не смог сделать,

подтвердись все мои опасения.

– Но я просто уехала в Нея.

– Тогда почему не сказала мне?

– Потому что ты не отпустил бы меня.

– С какой стати? Зои, я – не твой отец. Я не имею права запрещать тебе делать то, что ты считаешь нужным. Однако я должен отвечать за твою безопасность.

– Но со мной ничего не случилось, - я пожимаю плечами и виновато вздыхаю. – Прости, я прекрасно понимаю все твои претензии. Но у меня, действительно, не было выбора. Расскажи Саша, куда я направляюсь, и ты непременно бы отправил за мной целую эскадрилью.

– И что с того?

– Я хотела побыть одна.

– Побыть одна с тем, кто привез тебя ночью домой?

Рассекречено поджимаю губы и вдруг вижу, как на лице Константина появляется новое, неизвестное мне еще выражение. Возможно, он тоже не подозревал о нем раньше.

– Это друг, - невинно хриплю я. – Он помог добраться до Нея и только.

– Ты заставляешь меня волноваться.

– Я в порядке!

– Ты сейчас в порядке. Но, - папа потирает руками заросший подбородок и впяливает в меня недовольный, уставший взгляд, - в общем, ты наказана. Все. Разговор окончен.

– Как скажешь…

Константин уже собирается уходить, как вдруг горько усмехается и протягивает:

– Могла бы хотя бы сделать вид, что тебе не по душе сидеть под замком. Что же это за наказание такое, если ты не против?

– Я заслужила.

– Не можешь быть такой послушной постоянно?

– Я должна была уехать, - в сотый раз повторяю я. – Здесь я задыхаюсь. И люди здесь совсем другие. Мне надо было сбежать, пусть и туда, где воспоминания ошпаривают горло.

– Ты не обязана безумствовать, чтобы почувствовать себя живой! – эмоционально отрезает Константин и дергает плечами. – Это неправильно. Тебе было плохо? Тогда поговори с тем, кто тебя выслушает, но не несись сломя голову за тысячу километров.

– Я не просто так поехала в Нея. Мне позвонили из социальной опеки. Поверь, я и не рвалась туда, откуда совсем недавно убегала!

– Поверить тебе? Зои, - отец расстроенно покачивает головой, - верить тебе невозможно, как и доверять. – Он убирает тарелку с едой в мойку, поправляет темно-бордовый, прямой галстук. – Нормально? Никогда не умел их завязывать.

– Я уж и подавно, - дергаю уголками губ. Складываю перед собой руки и чувствую себя самой настоящей предательницей. Кто бы мог подумать, что ему не все равно. Наблюдаю

за тем, как Константин застегивает пиджак, прячет сотовый, и невольно делаю шаг вперед, словно хочу стать к нему немного ближе. – Я не хотела расстраивать тебя, правда. Прости, наверно, это в моей крови, - я усмехаюсь, а сама готова расплакаться от внезапного приступа совести.

– Нет у тебя ничего подобного в крови, Зои. Просто дай себе шанс. Попробуй стать лучше.

– Не получится.

– Почему?

– Обстоятельства не позволяют, - я неуверенно прикусываю губы. Если бы Константин только знал, что на самом деле происходит в моей жизни. Тогда он бы не разглагольствовал о прощении и спасительном втором шансе.

– Тебе нужна помощь? – словно почувствовав, как сжались от отвращения все мои органы, спрашивает он. Делает широкий шаг вперед и неуверенно кладет на мое плечо свою огромную, теплую ладонь. – Ты ничем не хочешь со мной поделиться? Зои. Что стряслось?

Стоит ли рассказывать городскому судье о том, что сын одного из самых влиятельных людей Питера переступил через черту и свел всю мою жизнь к одному неизбежному концу? Стоит ли рассказывать ему о том, что я никогда еще не ощущала себя такой потерянной, будто моя жизнь отныне мне не принадлежит. Будто я обязана быть кем-то другим, лишь бы суметь в этом мире держаться на плаву.

Вымученно улыбаюсь и киваю:

– Я справлюсь.

– Значит, мне все-таки есть о чем беспокоиться?

– Всегда есть то, что не дает нам спать по ночам, однако, – извилисто парирую я, – ты можешь не волноваться. Я и раньше сталкивалась с неприятностями.

– Но не надо сражаться против них в одиночку!

– Я и не одна.

Растягиваю губы в улыбке и неожиданно отчетливо осознаю: это правда. Я не одна. Рядом со мной отец, моя мать – пусть лишь в мыслях, Елена, Андрей и Саша, который, едва я выхожу из дома, тут же кидается мне навстречу и расставляет руки в стороны. Он улыбается, обнимает меня, прижимает крепко к себе, а мне как никогда раньше спокойно. Словно я, наконец, нашла людей, способных подарить мне те новые воспоминания, о которых говорила мама.

– Возвращение блудной дочери, - восклицает мне прямо на ухо Саша и усмехается, - не планируешь больше сбегать?

– Пока нет.

Он отстраняется, как-то настороженно щурится и спрашивает:

– Точно?

– Точно.

Я приобнимаю его за плечи, и мы, покачиваясь, шествуем к машине. Погода отличная. Солнце такое яркое, что глаза жутко щиплет. И я улыбаюсь, подставляя ему лицо, ощущая себя совсем другой. Счастливой. Брат аккуратно обхватывает пальцами мою талию, приподнимает над землей и кружит, кружит, кружит. А я хохочу, сжимая его плечи, наслаждаясь тем, что как мне кажется, не продлится долго. Странный страх зарождается в груди. Что если вскоре у меня отнимут все это? Что если я больше никогда не испытаю подобного умиротворения?