Свобода
Шрифт:
Ольга Петровна Жданович, бывшая жена:
Он не особо рассказывал, не любил говорить про это… А что там было рассказывать? Что там за детство было у нас? Не такое голодное, как сразу после войны – ну и ладно. Знаю, что он с матерью жил в общежитии, долго там жил – он уже в институте учился, когда ей дали квартиру. Причем однокомнатную. Никто тогда не смотрел, что мать и взрослый сын, это потом уже стали… Так бы дали двухкомнатную… И что с того? Эта старушенция полоумная и две комнаты заняла бы своим мусором…
– Вы общаетесь с ней?
Нет, конечно… О чем мне с ней разговаривать – с шизофреничкой? Вы, если с ней встречались, сами могли понять, что она – психически больной человек.А.С. Жданович: Сярожа старательный был, хорошо учился… На четверки-пятерки всегда, у девятом-десятом классе вообще на отлично… Вытянул бы на медаль, но по черчению в аттестате четверка, в восьмом еще классе… Хотел поступать у Москву, у Бауманское. Но я говорю ему – как ты будешь один там, у Москве? И мамку свою здесь кинешь? Он и не поехал. Поступил у наш институт, хорошо учился… У стройотряд три раза ездил, но деньги не тратил на
О.П. Жданович:
Я училась младше на год, на их факультете, и у нас были вместе лекции по какому-то предмету – не помню уже точно, по какому… Так получилось, что мы его на втором изучали, а они – на третьем… Да внимание на него обращала, но не чтобы влюбиться… Про это даже речи не шло. Хотя парень он был симпатичный, роста среднего – но всегда в пиджаке, в костюме и с галстуком… Многие в джинсах ходили уже или там в джинсовых куртках… Я приехала из деревни, жила в общежитии, в комнате – пять человек, знала, что в деревню назад не поеду, инженер буду все-таки… Но могли по распределению запереть неизвестно куда – на Дальний Восток, на Камчатку… А может, оно было бы и лучше?
В общем, я его на лицо знала, а потом, после третьего курса, мы летом практику проходили на одном заводе. И он пригласил меня в ресторан. Не на танцы куда-нибудь, а в ресторан хороший, в гостинице «Центральная». Говорить он не особо был мастер… Знаете же, как некоторые распетушиться могут – шуточки, прибауточки… А он скромный такой, сидит, про учебу мне рассказывает, про диплом свой, про практику… Ну и я ему про то же самое… А про что еще говорить? Про общежитие? Про колготки польские? Про босоножки за сорок рублей из ЦУМа – полдня в очереди отстояла, всю стипендию отдала…
В общем, стали встречаться – парень он был серьезный, самостоятельный… На следующий год поженились – в марте как раз, он на пятом был, я – на четвертом. Он выбил комнату в общежитии – молодец, ходил по профкомам, добился… Он учился без троек – не на красный диплом, но хорошо, в основном – пятерки. И распределение дали хорошее – в Стройсвязьпроект. Тогда считалось, что лучше, чем на завод. В нем он двадцать лет и проработал, от звонка до звонка…А.С. Жданович: Оля – девушка деревенская, а они – ушлые усе. Видит, что мальчик хороший, – она за него и схватилась. Я ему говорила: не надо жениться тебе, погоди, не спеши. Куда тебе торопиться? У двадцать два года? Подождал бы – нашел бы и лучше… Ладно, мое дело маленькое… Захотели – женились, Сашка родился… Как жили? Как все, так и жили. Все, как у людей, как говорится…
О.П. Жданович:
Саша родился в семьдесят четвертом, в апреле – как раз ему двадцать пять будет в этом году. Тоже скромный, как и отец его был тогда. Я нет-нет, да и спрошу – слушай, Саша, а девушка есть у тебя? Он молчит. И с отцом как-то не заладилось у него… Сергей предлагал его взять к себе работать, а Сашка – ни в какую. Лучше, говорит, буду на рынке радиодеталями торговать, чем к нему пойду. Так и торгует до сих пор, хоть и институт закончил, тот же, кстати, факультет, что и мы с отцом его…
Жили, в общем, как обычная советская семья. Ему сразу, как устроился в институт, дали новую комнату в общежитии – на два метра больше, чем была, в очередь поставили на квартиру. На льготную – как молодого специалиста. В восьмидесятом году, как раз перед Олимпиадой, дали квартиру вот эту – не новую, жили в ней раньше люди… Можно было бы подождать – тогда уже и с улучшенной планировкой появились квартиры, в кирпичных домах… Но решили, что хватит уже в общежитиях, пусть хотя бы будет свой угол…
Я работала лаборанткой в НИИ земледелия – не устроилась инженером, не вышло. Но раз высшее образование, то потом стала замом завлаба, а потом лаборатория закрылась… И теперь вот работаю продавцом в коммерческом магазине. Одно хорошо – рядом с домом, ездить не надо, а то сейчас автобусы плохо стали ходить, по полчаса надо ждать или больше…
Сергей работал инженером, в проектно-конструкторском отделе и выше этой должности не поднялся… Почему? Во-первых, не вступил он в партию, не захотел. Сказал, что специально для карьеры вступать не будет. В общем, вы же сами понимаете, что даже в советское время, чтобы сделать карьеру, нужно было с кем надо уметь обращаться, иметь подход к начальству… А он этого не любил и не умел…Николай Черных, бывший коллега по Курскстройсвязьпроекту:
Я пришел в институт в семьдесят девятом, тоже сразу после института – и попал в его отдел. В его – в смысле, в тот, где он работал, начальником он не был. Хоть и мог бы, наверно… Люба Хацкевич, которую скоро поставили начальником, она была его младше года на два или три… Но она, как бы сказать, очень правильно все понимала… Мать-одиночка, тридцати еще нет, красивой не назовешь, но привлекательная, не спорю… Залезла в постель к замдиректора – и пожалуйста, стала начальником отдела… Так все и делалось – в то время, по крайней мере… Через постель, через связи, через лизание задницы… Ну, коммунисту тоже было в чем-то лучше, чем беспартийному, как я или Серега, но идеология тогда уже была на заднем плане…
Ну, диссидентом он точно не был… Про политику вообще говорить не любил. Анекдоты про Брежнева? А кто их не рассказывал? Это уже, что называется, к политике отношения не имело. Это был такой народный фольклор… Стукачи были, конечно. Может, та же Хацкевич и стучала, может, кто-то еще… Но это ж мелочь – анекдоты… А так – он скорей про футбол поговорит – как там «Авангард» сыграл, – чем про политику. Даже когда перестройка началась, когда много людей ушло – кто кооперативы создал, кто в них работать устроился… Даже тогда, когда все разговоры были про политику, он в них мало участвовал…Виталий Ильенко, первый заместитель главного редактора газеты «Новый путь»:
У него была однозначно типичная советская биография. Закончил школу, поступил в институт, женился, закончил институт, поступил на работу в проектную
Николай Черных: Выпивал? Ну, так, что называется, по праздникам. Такого, чтоб «на рогах» уходил домой, не помню. Чем интересовался, увлекался – не могу сказать. Тогда все чем-то увлекались, жизнь была такая – как бы сказать, человечная более… Кто туризмом увлекался, на байдарках с палатками ходил в походы, кто каким-то моделизмом, кто еще чем-то… Это потом уже бросились все в коммерцию, в купи-продай… А тогда все еще как-то было… Да, небогато, но по-человечески… То есть я говорю, что не знал про него, потому что мы не так много общались – так, коллеги, по работе… Курить – он не курил, а то выходили когда на лестницу, там говорили за все, про все… С кем он дружил в институте? Да, пожалуй что, и ни с кем… Ну, может быть, с Николаевым, но с ним вы уже не поговорите, погиб при странных обстоятельствах лет шесть назад… Деталей не знаю, никто не знает. Он как раз был одним из тех, кто почувствовал фишку, двинул сначала в кооперативы, потом фирму свою организовал… А потом его мертвым нашли – в своем же гараже, его и девушку молодую… Задохнулись выхлопным газом… А как, при каких обстоятельствах – никто не знает.
О.П. Жданович:
Жили обычно. Скромно так, как все тогда. Сбережений особо не было. У нас и сберкнижка была за все время одна – Сергею какую-то премию дали, и мы часть ее положили… Но ненадолго – тут как раз дали квартиру, мебель надо было покупать…
Я вообще про Сергея плохого сказать ничего не могу… До того момента, когда он от нас ушел. Сказать, что жили душа в душу, как это говорят – нет, я б такого не сказала. Бывали всякие моменты, конфликты тоже – это же семья. Но он заботился о Саше, обо мне – подарки покупал, когда путевка доставалась – в отпуск ездили втроем.
Чтобы там женщины какие – оснований нету у меня так думать. Да и когда? С работы шел домой, чтобы задерживаться вечером – то редко. Рабочие субботы – да, бывали, как у всех… Мы домоседы были, в общем, в гости – только к Николаевым, дружили семьями, как говорится… Так жалко Женю, так никто и не узнает никогда, что точно с ним случилось… Но это после уже было, когда Сергей…
Я потому и удивлялась – когда все это началось, что экстрасенс там и так далее… Ведь никогда бы не сказала по нему, обычный человек был. Придет с работы – телевизор смотрит или что-нибудь читает. Да, много он читал – журналы в основном. Выписывали мы всегда их много, разных. «Наука и жизнь», «Огонек», «Крокодил»…А.С. Жданович: Это усё эти виноваты, властители наши. Как стало усё разваливаться – так и у Сярожи шарики за ролики зашли… Усё кинуть – работу, семью… Я не ведаю, что с им такое… Что, чего? Не понимаю…
Николай Черных: А я ведь Сереге завидую. Такой, как бы сказать, белой завистью. Все это сделать хотели – то, что он сделал. Это «кризис среднего возраста» – когда начинаешь вдруг осознавать, что есть планка, выше которой не прыгнешь, что, может быть, мог бы когда-то – но не теперь, теперь поздно. Кто-то уходит с работы, уезжает на Север работать вахтовым методом, кто-то заводит любовницу, но большинство – где были, там и остаются, и ваш покорный слуга в том числе. А он взял – и, что называется, как отрезал. Принес две бутылки водки, бутылку шампанского, закуски какой-то – а это начало девяносто второго было, шоковая терапия, в институте зарплату три месяца не выплачивали, ни у кого ни на что денег не было. Говорит – я здесь не просто так двадцать лет отработал, я хочу по-хорошему попрощаться, по-человечески. Сели, выпили после работы… Даже раньше начали, вроде – тогда не до работы было, какая может быть работа, когда денег не платят? Помню, очень хорошо посидели – пир во время чумы, что называется. Потом еще побежали за водкой в соседний магазин – а в нем буквально за сутки до этого или за двое человека убили. Молодой парень, лет двадцать, пришел за добавкой – не поздно даже, может, часов в восемь или девять… И с кем-то там не поладил – может, денег у него попросили. Пырнули ножом два раза, «скорая» приехала только через час или позже – констатировала смерть. Такое вот воспоминание…
О.П. Жданович: Я не могу сказать, что он как-то особо изменился, когда началась перестройка, все эти дела… Чтобы про политику разговаривать, так он этого не любил. Только когда встречались с Николаевыми, заходила речь на эту тему. Но даже и тогда не за столом, они с Андреем выходили на балкон или на кухню покурить. Сергей не курил, просто с ним стоял и разговаривал. Ну а со мной про это разговоров он не заводил. Мы больше с ним о всякой прозе жизни говорили… Когда Саша был в десятом классе, Сергей хотел, чтоб он в Москву поехал поступать. Все время говорил, что времена другие, что по-другому надо выбирать профессию, карьеру. Что так, как он – закончить институт, потом – в НИИ – вот так уже нельзя, так не получится… Но Саша побоялся ехать – побоялся, что не сможет поступить… И я его не отпустила – подумала: как он один, без нас там будет? Это как раз тот год был, когда первое подорожание, «павловское»… Сережа согласился, спорить он не стал, и даже внешне вроде ничего не изменилось, но с Сашей отношения после того… Нет, может, не ухудшились, но как-то отдалились… А ведь прав был Сережа – закончил вот Саша институт, и что? Работает на рынке, продает там радиодетали… Зачем пять лет учиться было? Теперь коню под хвост все эти знания, все ведь забыл уже давно… Да и вообще, он замкнутый такой стал парень, я ничего не знаю про него. Друзей домой не приглашает, девушек тем более…