Свирепый

Солсбери Дж. Б.

Я стону. Пыхчу. Прикусываю губу, чтобы не взмолиться.

Хейс накрывает меня, его обтянутая хлопком грудь прижимается к моей спине. Губы у моего уха.

— В чем дело? Выглядишь так, будто хочешь что-то сказать? — От юмора в его голосе мне хочется закричать. — Кажется, я знаю, в чем проблема. — Он дразнит меня своими порочными пальцами. — Тебе отчаянно хочется кончить, но ты знаешь, что я буду держать тебя здесь, вот так, на краю, пока ты не начнешь умолять.

— Ладно, хорошо, — выдыхаю я. — Хочешь, чтобы я умоляла... о, мой.., — Мои

слова растворяются в стоне, когда он вознаграждает меня твердым, глубоким движением пальцев.

— Я жду. — Он все еще сверху, его вес на мне, его бедра прижимают меня к столешнице, а рука то дразнит, то отступает.

Из моей груди вырывается дикий рык.

— Пошел ты!

Все его тело замирает. Даже дыхание. Его губы находят мое ухо.

— Достаточно хорошо.

Его вес в мгновение ока покидает мою спину. Его пальцы покидают меня, и я слышу, как расстегивается молния. Затем резко он заполняет меня. От основания до кончика Хейс входит в меня сзади.

Я задыхаюсь от грубой и восхитительной силы всего этого. Его руки, оставляющие синяки, ложатся на мои бедра. Приподнимаюсь на руках и прижимаюсь к нему спиной. Я хочу чувствовать его повсюду — глубоко внутри моего тела и в своей душе.

Словно прочитав мои мысли, он хватает меня за ногу и тянет ее вверх, чтобы упереть мое согнутое колено в стол. Новый угол помогает ему войти в меня еще глубже, и я не чувствую ничего, кроме него.

С каждым толчком его бедер я все ближе подхожу к краю разрядки, пока не начинаю балансировать. И именно там он удерживает меня. Прямо на пороге оргазма, так близко, но недосягаемо. Как, черт возьми, он это делает?

Я обзываю его всеми самыми грязными словами. Наконец, решаю взять дело в свои руки и просовываю руку между ног. Но он хватает меня за запястья и прижимает мои ладони к столу, его большие ладони поверх моих, удерживая их на месте.

— Засранец, — стону я, пока он продолжает доводить меня до исступления.

— Тебе это нравится, — выдыхает он мне в ухо. — Тебе нравится вызов. Борьба. Не забывай, я тебя знаю.

Хейс прав.

Это часть причины, по которой я никогда не смогу влюбиться в Тэга. Он редко бросает мне вызов. Никогда не спорит со мной. Между нами все слишком сдержанно. Ни искры, ни тем более огня. Но с Хейсом мы могли бы сжечь все это здание дотла тем огнем, что бушует между нами.

— Хейс... — Его имя срывается с моих губ со стоном.

— Ну же. — Он слышит отчаяние в моем голосе.

Я прикусываю губу. Отказываясь умолять.

Он отпускает мои руки. Затем кладет ладонь мне на горло и тянет меня вверх и назад. Другой рукой сжимает мою грудь, дразнит и теребит сосок. Наша разница в росте, а также мои колени на столе, его властная хватка на моем горле и боль-удовольствие от его внимания к моему соску отправляет мой разум в штопор. Не существует ничего, кроме удовольствия. Я хочу его. Нуждаюсь в нем. И наконец... я умоляю.

— Пожалуйста, — задыхаюсь я со слезами на глазах. — Ты мне нужен.

—

Я весь твой, — говорит он и опускает руку мне между ног.

Одно прикосновение его пальца, и я пропала. Хейс отправляет меня за грань. Оргазм пронзает меня насквозь. Его хватка на моем горле, его ослепительно мощные толчки и его рот на моем — это весь мой мир. Я вскрикиваю, освобождаясь, и он принимает это. Берет все и не останавливается. Его движения становятся все более дикими. Дыхание — рваным. Я обмякаю под ним, и только тогда он мягко наклоняет меня вперед, чтобы я прижалась щекой к столу. Его руки сжимают мои бедра так сильно, что, клянусь, на них останутся синяки.

И вдруг он исчезает. Хейс стонет, когда горячая жидкость выплескивается мне на спину. Кажется, его оргазм длится вечно. Я улыбаюсь про себя, слыша, как тот стонет, пока волна за волной наслаждение накатывает на него.

Его ладонь опускается на стол рядом со мной.

— Ты чертова богиня.

Я двигаюсь, чтобы выпрямиться, но он останавливает меня.

— Подожди.

Мягкая ткань, вероятно, его рубашка, прижимается к моей спине, убирая беспорядок, который он там оставил.

— Я чувствую себя мудаком, — говорит он, когда заканчивает работу.

Медленно я отталкиваюсь от стола. Мои мышцы болят, когда выпрямляюсь.

Хейс стоит с голой грудью, рубашка скомкана в его руках. Джинсы расстегнуты, и, хотя член спрятан, я отчетливо вижу все еще набухшую выпуклость за его трусами-боксерками.

— Мне не следовало брать тебя без защиты. — Он вздрагивает.

— Все в порядке. Ты же вышел.

— Все равно. — На его лице написано чувство вины. — Это неправильно.

— Не думаю, что у кого-то из нас хватило бы терпения дождаться презерватива. Кроме того, не думаю, что у меня овуляция.

Он слегка хмурится, и мне интересно, о чем тот думает.

— Хорошо.

После пары мгновений тишины я осознаю, что стою голая. Скрещиваю руки на груди.

— Надо бы одеться... Вау!

Хейс подхватывает меня на руки и направляется к своей спальне.

— Никакой одежды. Пока нет.

Я не должна. Пьяный секс — это одно, но этот секс осознанный, что кажется опасной территорией. Но не могу отрицать магнетизм между нами. Даже после всего, что мы только что сделали, я чувствую, что еще не насытилась.

— Хорошо, но на этот раз ты будешь умолять.

Он целует меня в губы, а затем бросает на кровать. Его руки на ширинке джинсов, и он спускает их вниз по ногам. Его член уже готов для второго раунда.

— Посмотрим.

Хейс

— Пожалуйста. О, боже... — Делаю отчаянный вдох. — Я больше не могу. Просто... пожалуйста... — Я смотрю на Ванессу, которая стоит на коленях между моих ног и обхватывает меня своим злым ртом.

Она дразнит меня уже, кажется, несколько часов, отказываясь избавить меня от страданий, пока я не стану умолять.