Свирепый

Солсбери Дж. Б.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.

— Он сделал это, потому что я не хотела с ним спать. Я знаю, что именно поэтому!

Кровь в моих жилах воспламеняется.

— Он наказывает меня за то, что я такая ханжа!

Я скрежещу зубами.

— Он сказал тебе это?

— С таким же успехом мог бы! Боже, почему парни такие мерзкие!

Глубокий вдох. Считаю до десяти. Потом снова считаю до десяти, пока не успокаиваюсь настолько, чтобы говорить, не разбив что-нибудь в своей комнате, и не выследить

Дэвида, чтобы свернуть ему шею.

— Позволь мне рассказать тебе кое-что о парнях. — Глядя в ее налитые кровью глаза, я с трудом сдерживаю дрожь ярости в своем голосе. — Они напуганы. Неуверенные в себе. И ищут самый легкий путь к тому, чего хотят. А потом, в один прекрасный день, они встречают девушку, с которой не все так просто. Теперь слабый мальчик струсит, отвернется и продолжит искать легкий путь. Но мужчина, настоящий мужчина, окажется на высоте положения. Потому что он знает, что для того, чтобы добиться от кого-то лучшего, сначала нужно выложиться по полной. Дэвид — мальчик. И доказал, что не способен отдать энергию, которую ты заслуживаешь. Вопрос только в том, прислушаешься ли ты к тому, что он тебе говорит?

Она кусает губу.

— Я думала, что люблю его.

Я хмурюсь, вместо того чтобы скривить губы от отвращения.

— Ты любила того человека, которым он хотел, чтобы ты его считала. Но Дэвид показал тебе, кто он на самом деле.

— А ты знал, что он даже не из Франции? — Она усмехается и вытирает глаза. — Он чертов канадец. И даже никогда не был во Франции! Он лжец. Я должна просто позволить Лии забрать его.

— Она ясно дала понять, где ее верность.

Челюсть Хейван напрягается.

— Мяч на твоей стороне. Что ты собираешься делать?

Кажется, она обдумывает этот вопрос, когда что-то привлекает ее внимание. Я поворачиваюсь и вижу Ванессу в дверном проеме, прислонившуюся плечом к раме. Нежная улыбка на ее лице говорит мне о том, что она подслушивала.

— Мама, — говорит Хейван и снова разражается слезами.

— О, милая. — Ванесса бросается к ней и заключает нашу дочь в объятия. — Мне так жаль.

Я смотрю, как эти две женщины обнимают друг друга, и странное чувство правильности бьет меня прямо в грудь. Голос в моей голове шепчет, что эти две женщины — весь мой мир, что не имеет никакого смысла. Ведь мой мир — это бизнес. Успех. Деньги. Мой мир — корпоративное право и расширение моего портфолио.

— Мама? — Голос Хейван ломается. — Я хочу домой.

Ее слова молнией ударяют мне в грудь.

— Ты уверена? — мягко спрашивает Ванесса.

— Да. Я не хочу оставаться в Нью-Йорке ни на один день.

Я задерживаю дыхание, ожидая ее ответа. Они не могут уехать. У нас еще есть неделя в запасе. Они не могут просто забрать последние семь дней, которые мы могли бы провести вместе, из-за того, что какой-то маленький засранец сунул свой член в кого-то другого.

У

меня сводит челюсти. Руки сжимаются в кулаки.

Ванесса отстраняется и обхватывает ладонями лицо Хейван.

Я все еще задерживаю дыхание.

Она целует нашу дочь в лоб.

— Хорошо. Все, что тебе нужно.

Весь воздух мгновенно вырывается из моего тела. Голова становится легкой. Я слишком резко встаю, и мне приходится ухватиться за стену, пока равновесие не восстанавливается.

Это все?

Они уходят?

Нет, я не могу этого допустить. Не могу их отпустить.

Я выбегаю из своей комнаты и обнаруживаю Джеймса, все еще стоящего в фойе.

— Хейс, — говорит он. — Мне очень жаль. Я понятия не имел.

— Это не твоя вина. Спасибо, что доставил их домой в целости и сохранности.

Он кивает.

— Можешь идти. Дальше мы сами.

Еще один кивок, и он исчезает за дверью. Я иду в свой кабинет и набираю номер дежурного менеджера.

Он отвечает на втором звонке.

Я не могу стереть то, что случилось с Хейван, или исправить ту боль, которую она испытывает. Но из-за Дэвида я теряю время с дочерью. И за это он заслуживает того, чтобы остаться без работы и без рекомендаций.

— Мистер Норт, чем я могу вам помочь?

— Тот парень из консьерж-службы. Дэвид. Если я еще раз увижу его лицо в этом здании, я похороню вас в нарушениях строительных и санитарных норм и правил так глубоко, что будет разумнее снести это место, чем все исправить.

— Сэр?

— Он встречался с моей дочерью и переспал с ее лучшей подругой. Я хочу, чтобы он ушел.

Он прочищает горло.

— Такое поведение не соответствует нашей политике. Уверяю вас, сэр, вы больше не увидите его здесь.

Я кладу трубку и вздыхаю с облегчением, понимая, что, хотя мне и не удалось набить Дэвиду морду, как хотел, по крайней мере, я нанес солидный удар по его профессиональной жизни.

Прощай, Дэйвид.

Ванесса

Этот проныра, ублюдок!

Если бы Дэвид сейчас стоял здесь, я бы высказала ему все, что о нем думаю, так яростно, что он бы заплакал. А потом станцевала бы на его слезах и рассмеялась в его жалкое лицо.

— Я ненавижу его, — говорит Хейван, ее голос приглушен из-за того, что она уткнулась мне в грудь.

— Я тоже его ненавижу.

Она отстраняется и вытирает глаза.

— Лия все еще здесь?

Я киваю.

— Почему бы тебе не поспать со мной сегодня ночью?

— Да. — Она хмурится. — Я так и сделаю.

Мы собираемся выйти из комнаты Хейса, когда она останавливается и замечает кровать. Одеяло и простыня свалены в кучу в изножье, а подушки выглядят всклокоченными.

— Что здесь произошло?