Свирепый
Шрифт:
— С удовольствием.
Я благодарю его за сегодняшний день и направляюсь к машине.
Ванесса сидит на пассажирском сиденье, уткнувшись носом в телефон.
— Все в порядке? — спрашиваю я, садясь за руль.
— У меня несколько пропущенных звонков от Хейван, но она не оставила сообщения.
— Ты пыталась ей позвонить?
Несс бросает на меня взгляд, который говорит: «А ты как думаешь?».
Боже, она забавная.
— Я оставила ей сообщение на голосовой почте.
Я достаю свой телефон
— Хейс, — громко отвечает Джеймс, а на заднем плане звучит электрогитара.
— Просто проверяю, — говорю я. — Как дела?
— Хорошо. Все ведут себя как обычно.
Ванесса выдыхает с облегчением.
— Хейван позвонила маме, но не оставила сообщения. Она поблизости?
— Она примерно в двадцати ярдах отсюда, танцует с друзьями. Хочешь, я ее позову?
Я смотрю на Ванессу, которая качает головой.
— Нет. Все в порядке. Пусть развлекается.
— Планируем выехать завтра в тринадцать ноль-ноль.
— Звучит неплохо. Спасибо, Джеймс. — Я вешаю трубку, и Ванесса выглядит заметно более расслабленной. — Чувствуешь себя лучше?
— Да, спасибо.
Поездка домой тихая, но не неприятная. Я устал и проголодался от всего этого времени, проведенного на солнце. Уверен, Ванесса чувствует то же самое.
Вернувшись в квартиру, она говорит, что собирается принять душ и надеть удобную одежду. Я решаю быстро принять душ и удивить ее тем, чего она никогда раньше от меня не видела.
Я не могу выиграть больше времени с ней и Хейван, но могу использовать то время, которое у нас осталось, чтобы доказать, что я снова достоин ее доверия.
ГЛАВА 27
Ванесса
Однажды Тэг сказал мне, что заметил, что я никогда не плачу.
Грустные фильмы, душераздирающие рекламные ролики, ужасные истории в новостях — мои глаза остаются сухими. Я пошутила, что моя неспособность плакать заложена в моей ДНК. Мои эмоционально отстраненные родители передали мне этот ген.
Это, конечно, ложь.
Я никогда не плакала, потому что знала: если начну, то не смогу остановиться.
Утренняя встреча с родителями вывела меня из эмоционального равновесия, но я сдержалась. Напоминание о том, что родители не хотят иметь со мной ничего общего, было достаточно тяжелым. Но тот факт, что они не проявляют никакого интереса к своей внучке — их единственной внучке, — вызвал у меня прилив гнева, который я выплеснула на Хейса, пока мы были на лодке.
Но его реакция. Вместо того чтобы бороться со мной, он сломал меня. Я не смогла сдержать поток подавляемых семнадцать лет эмоций. И он принял их. Хейс взвалил на себя эту ношу, пока я изливала свою душу на его груди.
После
Хейс достает из холодильника пакет молока, когда видит меня.
— Чувствуешь себя лучше? — На нем джинсы и футболка. Никаких соблазнительных штанов или обнаженной груди.
— Да, спасибо. — Я улыбаюсь, немного смущаясь того, как сильно оплошала раньше.
Он наливает два стакана молока.
— Надеюсь, ты голодна.
Я не вижу ни пакетов с едой на вынос, ни коробок с пиццей.
— Ты заказал ужин?
Он протягивает мне стакан молока.
— Пойдем.
Я выхожу за ним во внутренний дворик, где на журнальном столике горят свечи и расставлены две тарелки и салфетки.
— Бутерброды с сыром на гриле и картофельные чипсы барбекю?
— В свое время это было твое любимое сочетание. — Он ждет, пока я сяду, прежде чем занять свое место рядом со мной. — Надеюсь, это не изменилось.
— Ты вспомнил. — Он даже про молоко не забыл. Я беру половину сэндвича. — Это...
— Хлеб на закваске, — отвечает он с ухмылкой.
— Это ты все сам приготовил?
Он закатывает глаза.
— Я не совсем бесполезен.
Мы молча поглощаем наши блюда. Я думаю, не является ли еда единственной вещью на земле, которая может исцелять и питать тело и душу. Потому что еда для комфорта — это реальная вещь, и по мере того как мой желудок наполняется сыром чеддер, хлебом с маслом и солеными чипсами, мое настроение улучшается.
Может быть, дело в том, что Хейс приготовил для меня еду, или в том, что он вспомнил мое любимое блюдо, но в любом случае с каждым кусочком я чувствую себя... увиденной.
— Кто научил тебя готовить? — Отправляю в рот последний кусочек и стону. — Совершенство, — говорю я с набитым сэндвичем ртом.
— Как будто это сложно?
— Но чтобы получить идеальное количество поджаренного снаружи и горячего и тающего внутри, и при этом все не спалить, нужен навык.
— У меня было много практики в колледже.
— Значит, в Гарварде нет частных поваров?
Его тарелка чиста, а стакан с молоком пуст, и Хейс откидывается назад с довольным вздохом.
— Нет.
Я допиваю остатки молока.
— Спасибо. Мне это было нужно.
Он склоняет голову набок, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Я так и подумал.
— Спасибо за то, что сделал для меня сегодня. Мне немного стыдно, что я позволила стычке с родителями так на меня повлиять.
— Тебе не нужно извиняться, Несс. Я счастлив, что смог быть рядом с тобой, когда ты нуждалась во мне. — Он внимательно наблюдает за мной. — Я так понимаю, ты не собираешься знакомить их с внучкой?
— Нет, если это будет завесить от меня.