Свидетель канона
Шрифт:
– Морской биатлон, – улыбнулась Реви, раскрывая фотоальбом. – Стреляю я, Датч буксировщиком рулит. Как обычный биатлон, только лыжи водные.
– Я ныряю, – Рок тоже улыбнулся, – с той немецкой субмарины как-то пристрастился. А Бенни по компьютерно-электрическим делам…
Гость покивал несколько заторможено, разглядывая фотографии, явно переваривая новые знания.
– На пятиборье как раз есть соревнование в починке. Первая команда вносит какую-то неисправность, скажем, в радиополукомпас, и передает его для ремонта второй команде. Та портит, скажем,
– Бенни первым допер передавать полностью исправный прибор, они три часа искали несуществующую поломку. – Отсмеявшись, Реви тоже метнула банку и тоже попала точно в мусорку. Рок не рискнул, подошел и чинно положил банку в сетку; когда он разворачивался, над его макушкой по безукоризненной дуге прошла и канула в сетке банка Шарнхорста.
Гость посмотрел на юнгу и пошевелил пальцами в воздухе, как бы листая невидимую книгу. Шарнхорст понимающе опустил веки.
Рок и Реви, обменявшись тоже взглядами, вернулись на диван. Теперь сидел Рок, а Реви стояла рядом.
– В общем, во всех дисциплинах мы бы могли показать класс.
– А еще по пути можно завернуть в Токио. Правда, отец давно умер. Мать переехала к родственникам, но письма пока шлет, – Рок чуточку ослабил узел галстука.
– Вы носите костюм даже сейчас? Даже когда нет клиентов?
Рок подобрался и ответил тихо, глядя в непривычно-яркие, синие глаза посетителя:
– Мы… Поддерживаем форму.
– Кроме корабельного кота! – Реви почесала зверя за ухом, тот запрыгнул на любимую полку. – Ничем себя не нагружает, а просто живет.
Гость поморгал, еще раз поглядел на стены: Рок над своим креслом повесил японскую акварель, Шарнхорст черно-белое фото морского боя, Реви просто нарисовала красной помадой губы. Места Датча и Бенни пустовали, но по дробовику и компьютеру легко различалось, где кто привык сидеть.
Рок протянул руку и погладил черный пушистый шар на полке. Да, кот просто живет, не старея, вот уже скоро двадцатый год. Отчего местные, понятно, считают всю "Лагуну" сборищем колдунов и шаманов, а на попытки объяснить ситуацию научно только понимающе кивают: верим-верим, понятно, что так вы и должны говорить. Колдовство же, тайна!
Кстати, а где же обещанный Шарнхорстом пакет и почему они с гостем так понимающе переглядываются? Хотя вот это можно уточнить и позже, главное, что напряжение больше не висит в воздухе.
Рок посмотрел за окно. Солнце уже высоко, хорошо, что тут окно на западную сторону. Хорошо бы, в самом деле, поехать на те самые соревнования. Увы, до Сиэтла ровно половина планеты. В теперешние времена такой вояж по карману разве что Гаруну-аль-Рашиду, а влипнуть можно на зависть Синдбаду-мореходу. Глубинные любой птице Рух дают ферзя вперед…
Матрос прикрыл веки – словно прожекторы погасли – и коротко поклонился сразу всем:
– Благодарю за помощь. Я обязательно свяжусь с вами. Теперь мне срочно нужно на борт.
И выбежал, так и не забрав обещанный Шарнхорстом пакет.
После отзвеневшего колокольчика
– Это кто вообще приходил? Парень той Туманницы на рейде? Здорового она выбрала коня, да и понятно: мелкий не выдержит…
– Нет, – Шарнхорст вытащил журнал и снова быстро-быстро заполнял его.
– Нет, в смысле: да. В смысле, да, он с того корабля на рейде. Но нет, это не парень туманницы, он сам туманник. Мужской аватар. Не аугментированный, и не переключенный, как я. Изначально такой.
– Вот почему ты ему пакета и не дал.
– Не дал, по сети выслал.
Рок подошел к двери:
– Шарн, мне показалось, или он пригнулся на входе?
Шарнхорст хмыкнул, продолжая укладывать строчку к строчке:
– Нет, не показалось.
Реви поднялась тоже, нашла в столе рулетку, растянула ее вдоль косяка:
– Семь футов… Ну, офигеть!
Офигеть не просто, а очень просто.
Вот это, триждычетырнадцатиногое – это, оказывается, что?
Оказывается, это типовой кракен Глубинных. Вот, значит, кто плавал там, в темноте, вокруг затаившегося меня. Ну, когда я под обломками "Ямато" прятался. Привычная местная живность, наподобие лося в лесу или коня, или коровы. Неправильно подойдешь – боднет, копытами врежет или укусит. Но при соблюдении определеных правил даже подоить можно или еще какую-нибудь пользу извлечь.
Если коротко, не вдаваясь в извивы здешней политики – есть "наши" Глубинные и "не наши". Атолл Сиину ждет налета "не наших", почему и эвакуирует гражданских, почему все мелкие посудины разосланы в дальний дозор, а все мужчины точат ятаганы и продувают карамультуки. Ни до кого не дозвонишься.
Так вот, с чего может офигеть линкор Тумана. Объясняю голосом, а что голос дрожит и рвется, так сейчас посмотрим, как сами запоете.
Еще в "Звоночке" у Маришина четко изложено: на море самое сильное оружие – торпеда. Противокорабельная ракета по смыслу тоже торпеда, только воздушная и за счет этого быстрая. В боеголовку что ракеты, что торпеды, можно тонну взрывчатки запихать. Можно и две, вес торпеды от этого не сильно возрастет. А вес пусковой установки так и вовсе не увеличится.
Но вот чтобы из пушки добросить до врага снаряд весом в тонну, нужна пушка весом почти двести тонн. Чтобы пережить ответную любезность, нужна бронированная башенная установка весом две тысячи восемьсот тонн. И то, в снаряде не чистая взрывчатка тонну весит, нужна прочная стальная оболочка, чтобы снаряд ствольным давлением не разорвало еще в момент выстрела.
А чтобы торпеду или даже ракету запустить, всего-то нужна стальная труба или коробка-контейнер весом, самое большее, тонны три. Если с электроникой и наведением, то пускай даже десять. Елки, да весь ракетный катер с четырьмя "Москитами" весит меньше, чем у линкора одна башня. Да что катер: в четыре с половиной тысячи тонн стандартного водоизмещения, всего в две линкорные башни из трех, бережливые шведы утоптали совсем неплохой легкий крейсер "Готланд"!