Свидетель канона
Шрифт:
Чернокительный автор замечания подскакивает и взмахивает расшитыми золотом рукавами:
– Вот почему, если мир яркий, не боящийся парадокса, с размахом, с буйной фантазией – то непременно первая ассоциация "анимешный"? Почему мы сами так не можем? Почему любой наш апокалипсис обязательно унылый сталкер? Почему все наши истории ведут в тупики, почему в наших мифах у мира всегда есть конец?
Смех на этот раз громкий, искренний: конец! Моряк, еще раз махнув золотыми рукавами, угрюмо садится на место. Смех перекатывается по столу туда-сюда.
Профессор наклоняется к хмурому моряку:
– … Господин адмирал, но вас прервали. Что же вы хотели досказать?
– Что в восточных мифах мир кончается и начинается заново. А в западных мифах…
– Господин адмирал, сэр, но у тех же у викингов есть мотив перерождения мира.
– Викинги ушли со сцены довольно давно. А у христиан, прокомпостировавших мозги всему, условно, развитому миру, этот самый мир кончается – и все, страшный суд. Словно бы непрерывный процесс истории можно условно оборвать на произвольной дате.
– И как же это относится к нашей ситуации?
– Ну вот, мы увидели этот новый корабль, и сразу вопли, что все пропало. Что теперь-то мы уже точно все умрем. Еще бы: мы Туман пережили, Ангелов отпинали, Глубинных… Тоже, в общем, нашли, куда сунуть. А сейчас умрем? В любой мелочи теперь видят вестника конца света.
– Правда, к черту это, давайте о чем-нибудь повеселее.
– Как хотите. Вот, мои матросы спорят, кто аватара нового корабля, и насколько красивая.
– Царят любовь и голод, чтоб оставался молод…
– Молод кто?
– Мир, конечно. Наверное, вы правы: теперь что ни выдумай, все равно сочтут анимешным. Аниме успело всунуть клешню во все темы. Что не затоптало, то понадкусывало. Вот вы видели мультфильм "Работа клеток"?
– Бог спас меня от этой заразы.
– А хороший мультфильм, как ни странно.
– Японцы! Для банальнейшей любовной истории выдумывают настолько размашистые декорации, что попробуй переплюнь их в шизе. Заимствовать и то шапка падает…
Шапка падает: надо мной черные тучи ковчегов, а вокруг только вода, вода и вода, ни даже агроферм не заводят, ни флота какого путевого – на прессованой из водорослей фанере не разгонишься. Что предки построили, с тем и живут. Правда, предки постарались, ковчеги выстроены из мета-материалов, собранных нанороботами по атому. Такой бы материал Хайнлайну в "Пасынки Вселенной", уж патриарх фантастики нашел бы ему применение. Вся сложнейшая машинерия стоит без малейших признаков износа, только знай себе, перещелкивает циферки на табло: 9114, 9141, 9411… Годы, столетия – а на ковчегах ни шага в сторону, ни буковки от Канона.
Вот где Свидетелю раздолье, мимо этого мира никак не пройдет.
Потому что я, оказавшись в такой картинке, сей же час ее менять начну. Вон, рыбные-планктонные фермы я придумал, не сходя с места. А можно и еще что-нибудь придумать,
Но это нарушит равновесие. Что в Эпоху Канатоходцев строжайше запрещено! И не по причине глупости правителей, а по причине ограниченной емкости экологической ниши. Все роли поделены, вся кадриль расписана.
Мир анимешный, ситуация страшная.
Потому как без возможности что-то делать я и сам одичаю, точно как писал Командор. Некого прогрессировать – скиснешь.
Никогда не думал, что у корабля, как у комплексного числа, есть две части. Первая понятно, корабль. Вторая, внезапно – берег.
Берег, на котором ты нужен.
…Ты нужен Императору!…
Что?
Вархаммер?
Еще на сорок два тома?
Нахрен!
Теперь уже точно хватит с меня. Пора просыпаться!
10
Проснулся потому, что в дно постучали.
Нет, буквально.
Стоишь такой на якоре в лагуне Адду, закончивши к полуночи генеральную уборку. Щуришься усталыми добрыми глазами на мекку миллионеров, тот самый "Shangri-La resort", и размышляешь: вроде отель работает, огоньки мигают. Раз так, то принимают на берегу фунты или пиастры, и есть ли там приличное вино? По идее, найдется – отель, как-никак, пятизвездочный.
Потому и не завел будильник на следующее утро.
И тут в дно колотят. И не просто колотят, а морзянкой: "Эй, ты! Три-два-раз! Выходи со мной на связь!"
Ну, думаю, ничего себе шутки у местной шпаны портовой, и не поленились же морзянку выучить.
Что язык не английский, это я уже потом, по анализу логов, понял.
Ну, я в ответ на такую вежливость шестисекундный пучок с расхождением два градуса, частота четыре герца, мощность полтора киловатта. Человеку инфразвук с такими параметрами обеспечивает сердечный приступ, если полчаса облучать. А если недолго, то человек чувствует как бы стеснение и раскаяние, отчего в узких кругах НКВД, в одной из прошлых жизней, аппарат назывался "внешняя совесть", как аппарат внешнего сердца у медиков.
Вот, и мой внешний будильник отплывает, значит, на пол-кабельтова, и спрашивает уже голосом, на привычном "basic english":
– Ты кто такой? Я тебя раньше тут не видел. Ты не с Атлантики?
Хотел ему в духе шутки залепить, что с Атлантиды. Всплыл вот недавно, интересуюсь классикой: какое, милые, у вас тысячелетье на дворе? Но передумал, ограничился простым представлением:
– Я – линкор Тумана "Советский Союз", – а больше и сказать ничего не успел. Потому что мой двуязычный собеседник рванул по воде и потом на пляж со всех своих двадцати восьми ног, размахивая всеми четырнадцатью руками и вопя из титанической глотки – добро, хоть единственной. Трех или даже двух таких пастей Мальдивы бы не вынесли, оглохли.