Сувенир
Шрифт:
Пэт Диллон — низенький полный священник с ярко-голубыми глазами на круглом, как луна, лице — говорил с мягким дублинским акцентом, который даже самую обыденную фразу превращал в поэзию. С его лица не сходило выражение, которое Энджела, сколько ни думала, могла назвать только выражением удивленного нахальства. Он со страстью относился ко всему ирландскому и обладал запасом удивительнейших, часто непочтительных историй на все случаи жизни. В качестве квартирьера он стоил двух жалований. Стоило Пэту замахать своим серебряным
Диллон стоял, заложив руки за спину, покачиваясь на каблуках и пристально глядя вверх, на дом Йитса.
— Мы тут увидим когда-нибудь этот фильм, как по-вашему? — вдруг спросил он.
— Наверное, если ирландское телевидение его купит.
— Стало быть, по-вашему, есть шанс, что «Телефис Эйранн» потратится на него?
Энджела уселась на каменную ступеньку и подоткнула под себя полы замшевой куртки.
— Не исключено. Предусмотрено, чтобы никто не остался в обиде.
— Думаете, в Америке такой фильм будет иметь успех? — Диллон наклонился к ней, конспиративно понизив голос.
Она рассмеялась.
— Надеюсь. Если нет, мы опять останемся без работы. Но на Восточном побережье ирландской сентиментальности хоть отбавляй.
Диллон посмотрел туда, где Шон помогал Робину и его ассистенту перезарядить камеру.
— Вон ваш муж. Он ведь ирландец, верно?
Энджела почувствовала, что краснеет.
— Мы с Шоном не женаты.
— Ага. — При этом Пэт даже не взглянул на нее. Его глаза сузились. — А как насчет вас?
— Простите?
— Вы ирландка?
Он пристально изучал ее, неожиданно сделавшись похожим на филина.
— Моя бабушка была родом из Корка. А как вы догадались?
— Рыбак рыбака. — Он похлопал себя по груди слева. — Называйте это инстинктом. Кельтским чутьем. — Диллон сунул руки в карманы шерстяного бушлата и, хмуря брови, опять уставился на дом поэта. «Почти критически», — подумала Энджела.
— Читаете его? — спросил он.
— Кого, Йитса?
Диллон кивнул.
— Сейчас нет. А в детстве читала. В школе нас заставляли учить его стихи. Йитс был любимым поэтом сестры Урсулы.
Бедная, добрая, восторженная сестра Урсула выводила стихи на доске, а тем временем по классу за ее спиной летали бумажные самолетики.
— Монастырская школа? — Тон Диллона был небрежным.
Энджела кивнула.
— Стало быть, вы католичка?
Она замялась, обдумывая ответ, потом, не вдаваясь в подробности, сказала:
— Бывшая.
— А, — отозвался Диллон, снова не глядя на нее. — Я тоже.
Энджела быстро взглянула на него, недоумевая, всерьез ли это было сказано.
— А какие стихи вас заставляли учить? — рассеянно поинтересовался он.
— Что-то насчет «Глаза не видят — душа не болит».
— Глаза не видят — душа не болит, — продекламировал Диллон. — Род человеческий
— Что-то про «пеплом подернулись алые сердца», — подсказала Энджела, поднимаясь с каменной ступеньки, сидеть на которой замерзла. — Никто из нас так и не догадался, что он хотел этим сказать.
Она поглядела в сторону Шона, гадая, закончены ли приготовления к съемке. Еще не совсем, просигналил Шон.
— Это про людей сид. — Последнее слово священник произнес «шии».
— Про кого?
— Про хозяев. Ну, знаете — эльфы, баньши. Маленький народец…
Бух! Они вздрогнули — позади них о перила шлепнулся футбольный мяч. Он откатился в сторону камеры. Мальчишки, которые, оказывается, вернулись и опять находились на расстоянии, позволявшем мешать работе съемочной группы выкриками и замечаниями, хором завопили и засмеялись.
— Пэт Диллон! — взревел Шон.
Диллон убежал, размахивая руками и выкрикивая угрозы. Через минуту, обратив маленьких врагов в бегство, он вернулся.
— Он создал совершенно неверное впечатление, вот что, — Диллон поджал губы, уставился себе под ноги и потряс головой. — О кельтах, понимаете. Вся эта его ранняя чепуха, эти кельтские сумерки… причудливая томная чушь. Ничего общего с истинным кельтским духом. Если хотите распробовать, что это такое, почитайте старинные сказания. Пламенные, комичные, сочные, наивные. Финн. Кухулин. Маэве. Конн Ста Битв. Ужасные роскошные предания…
Он поднял голову и нахмурился, глядя на Энджелу.
— И кровожадные, так-то. По нынешним меркам, не для детей до шестнадцати лет — ведь все герои, знаете ли, были охотниками за головами. Но, по моему разумению, эти истории могут поспорить с Гомером.
Чувствуя, что должна сказать что-нибудь умное и подходящее к случаю, Энджела принялась подыскивать слова, но безуспешно.
— Ну как вам не стыдно, — поддразнила она Диллона. — Я-то надеялась увидеть эльфа. А теперь вы говорите, что их всех придумали поэты.
— Нет-нет, не поймите меня неправильно, — стал оправдываться Диллон. Боже, да он принял это всерьез, подумала она. — Маленький народец вовсе не выдумка поэтов, — продолжал он, хрустя пальцами. — Поэты приукрасили его — да, возможно. Часть старых ирландских поверий, вот что он такое. Можно сказать, часть ирландской земли. Да, он стар. Ему много веков. Но этой бледной, хилой йитсовой чуши в нем нет и в помине. Сильный. Хитрый. И цепкий, да. Веру истинного ирландца в него не вывести всем на свете протестантским епископам-болтунам.