Суть дела
Шрифт:
Сейчас она опять обдумывала теорию Джейсона, поджаривая дюжину идеально ровных небольших блинчиков. Искусной кулинаркой Вэлери никогда не была, но приготовлением блюд для завтрака она овладела благодаря самой первой своей работе — официантки в закусочной — и влюбленности в одного из поваров, специалиста по дежурным блюдам. Как давно это было, но, отдавая должное точке зрения Джейсона, она по-прежнему чувствовала себя скорее той девчонкой, подливающей посетителям кофе, чем женщиной и успешным адвокатом, которым стала.
— Какая же ты
— Ничего подобного! — возмутилась Вэлери, анализируя это понятие в голове и робко признаваясь себе в том, что, проезжая мимо внушительных домов на Клифф-роуд, она думала о живущих в них людях в лучшем случае как о легкомысленных, а в худшем — беззастенчивых лгунах. Подсознательно она как бы ставила знак равенства между богатством и некой слабохарактерностью, предоставляя этим людям оправдываться, лишь бы самой чувствовать себя иначе. Вэлери понимала, это несправедливо, но в жизни столько несправедливости.
Во всяком случае, Дэниел и Роми Крофт не сделали ничего, чтобы разубедить ее в тот вечер, когда она познакомилась с ними на дне открытых дверей в школе. Подобно большинству семейных пар, чьи дети учились в «Лонгмер-Кантри-Дэй», частной начальной школе в Уэллсли, где учился и Чарли, Крофты были неглупы, привлекательны и обаятельны. Прочитав ее имя на бейдже, они искусно вели светскую беседу, но Вэлери отчетливо ощущала, что они смотрят мимо нее, сквозь нее, оглядывая помещение в поисках кого-нибудь другого, более достойного.
Даже когда Роми заговорила о Чарли, ее тон отдавал фальшью и снисходительностью.
— Грейсон просто обожает Чарли, — сказала она, нарочитым жестом закладывая за ухо прядь очень светлых волос, а затем задержала руку в воздухе, демонстрируя, по— видимому, громадный бриллиант на безымянном пальце. В городе, где крупные камни не редкость, Вэлери никогда не видела столь впечатляющего.
— Грейсон тоже очень нравится Чарли, — ответила Вэлери, скрестив за спиной руки и жалея, что надела сегодня розовую блузку, а не темно-серый костюм. Как бы ни старалась, сколько бы денег ни тратила на свой гардероб, она, похоже, постоянно выбирала не тот наряд.
В этот момент двое мальчишек побежали, держась за руки, в другой конец классной комнаты, Чарли увлек приятеля к клетке с хомяком. Стороннему наблюдателю они показались бы лучшими друзьями, смелыми основателями общества взаимного признания в количестве двух человек. Так почему же тогда Вэлери решила, что Роми неискренна? Почему Вэлери не могла с большим доверием отнестись к себе и к своему сыну? Она задавала себе эти вопросы, когда к ним присоединился Дэниел Крофт. Он принес пластиковую чашечку с пуншем для Роми и свободной рукой приобнял жену. Неуловимый жест, который Вэлери научилась замечать за время своего непрестанного наблюдения за супружескими парами, и этот жест рождал в ней зависть и сожаление в
— Дорогой, это Вэлери Андерсон... мама Чарли, — подсказала Роми, и у Вэлери сложилось впечатление, что они обсуждали до этого вечера не только ее, но и факт отсутствия в школьном справочнике имени отца Чарли.
— Ах да, конечно. — Дэниел кивнул, пожав ей руку, словно клиентке своей фирмы, и мельком, равнодушно встретился с ней взглядом. — Здравствуйте.
Вэлери поздоровалась в ответ, последовало несколько секунд пустой болтовни, и тут Роми сложила ладони и спросила:
— Вэлери, так вы получили приглашение на вечеринку Грейсона? Я отправила его пару недель назад.
Чувствуя, что заливается румянцем, Вэлери ответила:
— Да-да. Большое спасибо.
Она ужасно досадовала, что не отреагировала на приглашение, ясно сознавая, что приглашение, оставленное без ответа в положенное время, — серьезнейший промах, по мнению Роми.
— И?.. — настаивала Роми. — Чарли сможет прийти?
Вэлери колебалась, чувствуя, что пасует перед этой безупречно ухоженной, бесконечно уверенной в себе женщиной, и снова ощущала себя школьницей, которой Мисти Мэттлмен только что предложила затянуться своей сигаретой и прокатить на своем вишнево-красном «мустанге».
— Точно не знаю. Мне нужно будет свериться с календарем... Это в следующую субботу, не так ли? — мямлила Вэлери, как будто ей нужно было удерживать в памяти сотни светских мероприятий.
— Совершенно верно, — сказала Роми, ее глаза расширились, улыбка расцвела, когда она помахала рукой другой паре, только что вошедшей вместе с дочерью. — Послушай, дорогой, здесь Эйприл и Роб, — пробормотала она, обращаясь к мужу. Затем коснулась руки Вэлери, в последний раз поверхностно ей улыбнулась и произнесла: — Было очень приятно познакомиться. Надеемся увидеть Чарли в следующую субботу.
Два дня спустя, держа сложенное в виде палатки приглашение, Вэлери набрала номер Крофтов. Пока она ждала ответа, ее охватила необъяснимая нервозность — светская тревожность, как называл это врач Вэлери, сменившаяся ощутимым облегчением, когда она услышала автоответчик, предлагавший оставить сообщение. Тогда, несмотря на все свои разглагольствования, голосом, взлетевшим на пару октав, она выговорила: «Чарли с удовольствием придет на вечеринку Грейсона».
«С удовольствием».
Именно эти слова она повторяет, когда еще засветло ей звонят, всего через два часа после того, как она оставила Чарли в гостях, вместе с его спальным мешком в виде динозавра и пижамой с рисунком из космических ракет. А не «ожог», «несчастный случай», «скорая помощь» или еще какие-то другие, которые ясно слышит от Роми Крофт, но не может пока осмыслить, натягивая спортивный костюм, хватая сумочку и мчась в Бостон. Она не может заставить себя произнести их, даже когда звонит из машины брату, смутно ощущая, что от этого все станет реальным.