Суррогаты

Михонов Сергей

— Москаленко, а не москаль, — вставился Тарас. — Капитан СБУ.

— Онищенко, старший прапорщик — военнослужащий…

— Апанасиха — уборщица… — рассмешила женщина девчонку.

С Петром она уже познакомилась — вольный стрелок. Одно слово — безотцовщина. Так теперь и сама была такая. А и отряд "партизан" тот ещё — и контингент соответствующий, но никак не военному делу.

Задание осталось прежним — нагнать часть колонны бронетехники с "гастарбайтерами" ещё до Ровно, и атаковать без подготовленной позиции на марше.

Их

снова обстреляли — на этот раз из перелеска, но они не стали останавливаться — время уходило. Часы таяли, до рассвета оставалось всё меньше и меньше. Уже рассвело, хотя и без того не сказать: было темно, однако звёзды на небе стали стремительно гаснуть, а где-то вдали на востоке уже поднималось марево, напоминая солнечное зарево поднимающегося огненного диска из-за дальнего горизонта.

В России по множественным часовым поясам давно наступил день, а здесь на Украине люди ещё только провожали ночь, встречая предрассветный час с трепетом в сердцах, не ведая, какими новыми бедами грозит, а непремённо обернётся для них. Уж кучки "партизан" при "Тунгуске" и "Акации" наверняка.

— Вижу цель, — зашёлся в неистовом крике Москаленко.

Онищенко сбавил обороты, а вслед за ним и импровизированная колонна техники вплоть до САУ в хвосте.

— Ты чего кричишь? — наехал на него Азаровский — и пока на словах.

— Ты сюда глянь, Валера…

— От холера! — выдал майор на-гора.

На мониторе РЛС определилось множество мелких целей, отражающихся точками, от коих исходил сигнал. То, что это "гастарбайтеры" сомневаться не приходилось. Аппаратура зенитного комплекса зафиксировала их. Они находились всего в паре километров и не двигались. Статичность подтверждалась.

— Неужто окопались, выставили заслон блокпостом?! — не поверил своим глазам Азаровский.

Всё-таки одно дело электроника, и совсем другое, когда это увидишь воочию собственными глазами. Также было очевидно: противник не засёк их.

— Может, объедем стороной? — предложил Онищенко.

— Опять? А если это укреплённый карательный отряд? Что скажешь на это мне?

— АЭС — Ровно…

— Криво!..

— В объезд?

— Ага, ща… — не уступил Азаровский. — Прямо! И никуда не сворачивать!

Он вызвал лейтенанта к себе в "Тунгуску". На пару с ним и решили, как действовать дальше. На то и командиры — один САУ, иной — всего отряда "партизан".

— Пехоту располагаем по краям дороги с миномётами, а сами идём в лоб на таран…

— Ну ты блин, самоубийца! Одно слово — камикадзе! — пожурил Азаровский лейтенанта. — Без разведки никак! Следует разведать, что там, да и как — какой численностью противостоит противник и обладает оружием в наличии! А то, что орудиями — не сомневаюсь! Другое дело, какой бронетехникой — лёгкой или тяжёлой, а то и самоходной! Так что шустрить будем мы на зенитки, а ты шерстить — работать по целям!

На том и сошлись.

— Все лишние за борт! — озвучил далее

майор.

— Кто — конкретно? — настоял капитан на озвучении поимённо тех, кто являлся балластом в самоходной зенитке.

— Бабы, а девки — в первую очередь! Во вторую — молодёжь и старики!

— А хрен те в зубы! — вспылила Апанасиха.

— И я не выйду! — упёрся рогом Пётр.

Юлька поддержала их.

— У нас всего четыре боевых позиции! Мешать будем один другому! — сказал, как отрезал Азаровский.

— Вот и высадите нас с ней ближе к посту, — заявил Панасюк-младший.

— Да чтобы я вас и под носом у врага… — разошёлся Азаровский. — А ну брысь! Я кому сказал: пошли вон! Кыш…

Даже силу применил. Девчонка попыталась захныкать — не вышло. Её затея не прошла. А следом майор избавился от парня.

— И только попробуйте мне забраться обратно…

Тщетно. Уговоры не возымели должного эффекта воздействия на детвору, едва Онищенко газанул, срываясь с места, сверху на броню что-то грохнулось. Что, а точнее кто — сомневаться не приходилось.

— Сукины дети! — сдали нервы у Азаровского. — Шибко не гони, Онищенко, сбросишь их, когда скажу…

— Угу, сделаю, командир… — заверил "старый" прапорщик.

Поддерживая связь с экипажем "Тунгуски", лейтенант знал их каждый шаг, отметив предварительно у себя на карте приблизительное место расположения блокпоста противника, сняв показания с РЛС у Москаленко. Ошибка в его случае, могла стоить жизни экипажу самоходной зенитки.

— Приготовились, — отдал он последние наставления бойцам собственного экипажа по приведению в боевую готовность 152-мм орудия, развернутого в сторону противника.

С восходом солнца визуальный контакт стал более чётким, оно поднималось за спинами "партизан", из этого следовало: противник не сможет прицельно вести стрельбу по ним, будет ослеплён отчасти небесным светилом. Даже такой нюанс придавал немало уверенности в собственных силах.

Следя за действиями "Тунгуски", лейтенант уловил момент небольшого замешательства. С брони на землю полетела детвора. Онищенко знал своё дело, умеючи избавился от них, стараясь не покалечить Петра с Юлькой. Те сразу залегли, а затем чуть приблизились ещё к позициям противника. То, что там располагались именно "гастарбайтеры", а не военные, было заметно по их ляпистым комбинезонам оранжевого окраса.

Одно БМД развернулось стволом с 30-мм орудием в направлении движущейся на скорости к блокпосту самоходной зенитки, изготовившись в случае необходимости произвести стрельбы прямой наводкой.

— Огонь! — скомандовал лейтенант, вжимая голову в плечи.

"Акация" содрогнулась в районе орудия, исторгнув облако дыма от порохового заряда в момент вылета снаряда из ствола, обозначая себя очередной целью на местности для противника, и точно такое же облако возникло вблизи блокпоста гастарбайтеров, но в виде разрыва.