Суррогаты

Михонов Сергей

— Где такими игрушками разжились, а какие ещё имеются в наличии?

— На вашем месте я бы не стал вот так сразу раскулачивать нас, — выдал в ответ Панасюк, кинув на сына злобный взгляд. Тот мгновенно отреагировал, встав за спину к отцу. — Поле вокруг забора видели — распахано, а на нём…

— Мины!? — догадался Москаленко.

— Они самые. И ваше счастье, что не подорвались…

Вот в этот самый неподходящий момент и прогремел взрыв. Гости с хозяевами хутора напряглись.

— Присмотри за ними, — наказал Азаровский Москаленко,

кинувшись наружу с карабином патрубка.

Выстрела ни снаружи избы, ни изнутри не последовало. Завизжала собака.

— Бисово отродье! — выписал хуторянин оплеуху сыну. — Скотина!..

Она и подорвалась на противопехотной мине.

— Лепесток…

И снова на солнце замелькали оголённые макушки солдат.

Азаровский недолго оставался один, мгновенно разобравшись на вскидку в ситуации с подрывом мины. Поблизости заходилась от визга в предсмертной агонии шавка размерами с волкодава.

Досталось — её разорвало пополам.

— Беда, — выпалил он тем, кто выскочил вслед за ним чуть погодя.

— Хреново… сть, — присовокупил Москаленко. Раскат взрыва эхом разнёсся по округе. — Жди гостей.

— Выручайте, братцы! — осознал всю плачевность собственной незавидной участи "кулак".

— Оружие давай! — выдал на-гора Азаровский.

— И паёк! Да не скупись — на сдачу, если хочешь получить отдачу, — ввернул Москаленко.

— Да я если надо и заплачу!

— Гривнами? Так мы те не коньки-горбунки, чтобы подставлять лоб под пули за них!

— "Уголовными" единицами возьмёте? — предложил Панасюк альтернативу "местной" валюте зарубежной.

— Тугрики какие?

— Да ни! И не доллярами, а евро!

— Хорошо, что не еврейские рубли, — ухмыльнулся Азаровский. — Ты за кого нас держишь?

— Да кто — я и вас?!

— А поедешь с нами? — вновь вставился Москаленко.

— А как же хозяйство? На кого я хутор покину — избу и…

— Жить захочешь — всё на свете бросишь, и новую жизнь начнёшь, поскольку тут скоро такое — никому не выжить, даже из ума не получиться, — заявил бульбаш.

— Тогда разоряй всё дотла, братцы! — не желал Панасюк, чтобы хоть что-то досталось врагу.

— Ну, торопиться не будем, схорон нам тут завсегда пригодится, верно, майор? — толкнул Москаленко локтем в бок Азаровского.

— Поживём — увидим.

Капитан СБУ предложил ему кое-какую альтернативу.

— А почему бы нам, не заделаться партизанами?

— Это чё — поезда под откос пускать? — не до конца въехал хуторянин в разговор залётный гостей.

— Размечтался! Хотя, кто знает, что будет дальше, а ждёт всех нас и в отдельности каждого! — не унимался Москаленко. Он любил поговорить, и был несдержан на язык — особенно в непринуждённой обстановке, когда можно было без проблем поиметь выгоду.

Суматохи удалось избежать, Азаровский наказал хуторянам приструнить волкодавов, сам же отправился к бойцам.

Парочки из них они лишились — дезертиров. При взрыве те сразу дали дёру и ловить их не стали. Выбор был сделан

ими, и неволить хуже некуда, а толку от них всё одно не будет.

Люди натоптали на распаханной полосе — там, где им указал проход хуторянин, а затем заставил сына замести следы. Когда патрубок явился в избу, солдаты уже получили по куску сала и хлеба — с жадностью поедали, попутно наяривая зелень с сырыми овощами.

— А оружие, — напомнил Азаровский, поскольку не у всех бойцов имелась одежда. Многие оставались в том, чём спали беспробудным и беззаботным сном в ранний час, когда на них с бронетехникой нагрянули странные типы в оранжевых комбинезонах, выглядя подобно строителям, но в руках вместо орудий труда держали оружие убийства.

— И одежа е… — удивил Панасюк.

— Тёзка… — обнялся с ним на радостях при встрече прапорщик.

Они с ним служили в воинской части, вот только Панасюк раньше него вышел в отставку по собственному желанию, занявшись частным бизнесом. Попутно приторговывал кое-каким контрабандным товаром, добытым из части неправедным путём.

Москаленко не встревал, не мешая старым закадычным друзьям общаться. При виде Онищенко в напарниках у залётных гостей Панасюку полегчало на душе.

— Не всё оружие сбыл, бродяга?

— Так вот оно что… — спохватился капитан СБУ.

— Забудь, словно ничего не было тут, — предупредил Онищенко, — иначе ни черта не получим! А ведь пригодился наш схорон оружия, Панасюк!

Настал тот самый чёрный день…

— А наследили-то — напачкали, парсюки! — подала голос Апанасиха.

Хозяйки в доме у хуторянина не было. Никто и не стал уточнять причину её отсутствия. Гостям это надо? Приютили — и то хлеб, так ещё и накормили им. А теперь вроде бы даже вооружить собрались, а при случае и одеть хоть как-то.

Убрав стол в сторону с гостями, Панасюк, поднял одну доску. Под ней обнаружилась кольцевидная ручка. Потянул её, и не на себя, а в сторону, открывая доступ в погреб впечатливший размерами. Подвал и то не шёл в сравнение с ним. Настоящий тайник — склад военного предназначения.

Азаровский первым спустился туда, вслед за Панасюком, затем Онищенко и соответственно должности Москаленко. На глаза снова угодили знакомые до боли стеллажи — и все закрыты на замки.

Внутри оказались окорока с колбасами, а также сало и горилка. Для отвода глаз в качестве ширмы, а вот за ней…

— Эко здесь оружия! — присвистнул Москаленко.

Залётным гостям открылся вид на стеллажи, уставленного ровными рядами автоматического оружия. Прямо как в казарме. И сплошь АК-74. Для солдат лучше и не надо, но всё и всегда хотелось бы иметь чуть получше, а боеприпасов — побольше.

— Сколько всего "калашей"? — поинтересовался Азаровский.

— Те не всё ли равно? На твой отряд с избытком! Один ствол в руки — больше не дам! — предупредил Панасюк.

— Не дашь — и не надо, сами возьмём, когда припрёт! А уже… — вмешался по обыкновению Москаленко. — Гранаты е?