Суррогат мечты
Шрифт:
— Спасибо тебе, — Анатолий протянул ходоку руку. — Этого я не забуду. При случае отплачу тем же. Пошли с нами? К тебе лишних вопросов не будет — даю слово. Незачем тебе в Зоне помирать. Возвращайся к людям? Там, я уверен, ты принесешь больше пользы.
— Нет, спасибо, — ответил Иван. — Мне и тут неплохо.
— Как знаешь…
— Возьми, человек, — раненый Алексей, кривясь от боли, сдернул с плеча автомат. — Думаю, это получше твоей бухалки. Выживать удобнее будет.
— Это же табельное оружие, — беззлобно упрекнул бойца капитан.
— А я его потерял, — нагло улыбнулся Алексей, доставая два магазина с патронами. — Когда сражались с превосходящими
— Ай яй яй, — шутливо пожурил подчиненного Таченко. — Внимательнее надо быть… Ну ладно, прощай, Иван. Быть может, встретимся еще. Жизнь — она сюрпризы делать любит.
«Не дай бог мне еще раз вас встретить», — подумал ходок, но вслух, понятное дело, не сказал.
Таченко пристально посмотрел ему в глаза и, махнув на прощание рукой, безбоязненно повернулся к Ивану крепкой спиной. За капитаном двинулись остальные бойцы. И только недоверчивый Чебурной все время шел вполоборота, держа фигуру ходока в поле зрения, пока она не скрылась за деревьями.
У каждого свои дороги. И Таченко еще только предстояло это узнать в полной мере.
Крытый «УАЗ» медленно полз по дороге. Асфальтовое полотно было в отличном состоянии, и ничто не мешало водителю прибавить скорость, но следом за автомобилем, чадя гарью выхлопа, шли два могучих КамАЗа с «кунгами» и БТР боевого охранения. Изначально было жестко оговорено — держать скорость не более сорока километров в час. Зона отчуждения — это не пригород Москвы, где можно без оглядки летать по автострадам. Хоть ничего опасного на местных дорогах не имелось, но Лебедев приказал глядеть в оба. Пару раз уже случалось, что научные машины напарывались на самодельные мины, а потом атаковывались группами неизвестных. Ученые избивались и связывались, а имущество беспощадно грабилось. Милиция, разумеется, тут была бессильна. Хоть зона и не грозила страшной радиацией, как сразу после апреля 1986 года, но стражи закона сюда забредали редко и крайне неохотно.
Местная же шпана — мародеры, бандиты из окрестных сел, сборщики и скупщики цветмета и просто жаждущие адреналина (а то и приключений на дурную голову) подростки водились здесь в довольно большом количестве. На все-таки повышенный радиоактивный фон в силу отсутствия мозгов или элементарных знаний эти субъекты плевать хотели. Лебедев даже узнал от кого-то из молодых сотрудников Института, что юнцы Киева, Питера или Москвы даже снаряжают целые экспедиции в мертвую Припять или Лиманск, вооружась фотоаппаратами и исключительно юношеским авантюризмом.
Военные охраняли разве что подступы к самой ЧАЭС, подземные секретные лаборатории и сам Институт, а редкие гнилые столбы с клочьями ржавой колючей проволоки никого, разумеется, остановить не могли. Ученым от этого вольношляющегося отребья не было ни вреда, ни пользы. А вот пакостники, посмевшие нападать на экспедиции, встревожили не на шутку. С тех пор Лебедев добился от руководства научным центром разрешения всем участником вылазок на ношение и применение стрелкового оружия, а также теперь каждую экспедицию сопровождали минимум двое военных из прикомандированного непосредственно к Институту взвода солдат контрактной службы. Бойцы свое дело знали отлично, и каждый имел за спиной не менее двух командировок в «горячие точки».
Позже Лебедев добился и для научного центра трех БТРов и двух военно-транспортных вертолетов. Благо Институт сейчас был «на взлете», на симпозиумах, закрытых по понятным
УАЗ миновал довольно крутой пригорок и, остановившись перед мощными воротами, посигналил. Сзади басовито рычали моторами грузовики и броненосец.
Лебедев вышел из машины, с наслаждением потянулся и вытер с лысой головы пот. День стоял жаркий, душный, в воздухе висела жидкая, как слабый туман, дымка. С болот, в которые превратилась обмелевшая река, наносило вонью гниющей растительности. Вдалеке громко чирикала какая-то птица. От горячего асфальта поднимались волны воздуха.
Скрипнула дверца, навстречу машине выскочил молодой солдат с автоматом через плечо. Лебедев протянул ему пропуск и документы на груз. Парень лихо козырнул, швырнув ладонь к камуфляжной кепочке-афганке и рысью кинулся отпирать ворота. Лебедев сел обратно в автомобиль, захлопнул дверцу.
Скоро вся автоколонна была уже на территории испытательного центра. УАЗ, оставив грузовики возле склада разгружаться, подрулил к невысокому зданию в дальнем конце большой заасфальтированной площади. Здание вообще больше походило просто на автобусную остановку, только снабженную зарешеченным окном. Внутри сидел дежурный и читал книжку. Увидев приближающихся Лебедева и Новикова, солдат моментально спрятал литературу в стол и придал лицу насуплено — грозный вид. Лебедев молча сунул ему в руки свой пропуск, Новиков просто кивнул. Ему, как непосредственному начальнику лаборатории, пропуск выписали чисто формально. Все тут знали хмурого бородача в лицо.
Спустившись по бетонным ступеням на уровень минус первого этажа, Лебедев остановился перед могучей сейфовой дверью, подождал инженера, чтобы он отпер ее своей индивидуальной магнитной ключ — картой. Иначе никак. Ученые входили сейчас в подземный бункер лаборатории испытательного центра, где готовилось испытанию одно из святая святых Института: «изделие номер 61».
Лебедев и Новиков спустились вниз по лестнице, изгибающейся несколькими пролетами. Испытательный цех находился на глубине примерно пятнадцати метров и сверху, как полноценное бомбоубежище, был накрыт мощным накатом железобетона и плотно утрамбованной глины. Внутрь вели с поверхности только большой грузовой лифт, находящийся в соседнем здании, и эта лестница. Наверняка за научным центром велось пристальное наблюдение из космоса, но знать о целом подземном комплексе не мог никто. Наружные же строения и большие трансформаторы вполне могли напоминать просто крупную тяговую подстанцию.
В наблюдательном пункте шла рабочая суета. У центрального вычислительного центра и оплетенного кабелями пульта управления сосредоточенно химичил, присев на раскладной стульчик, высокий парень с густой копной нечесаных волос на голове. В зубах зажата отчаянно чадящая сигарета, небритое лицо хмуро-сосредоточенное и какое-то помятое, будто обладатель его не спал минимум две ночи. Хотя в связи с подготовкой к испытаниям, скорее всего, так и было.
— Гена, — обратился к парню Новиков. — Как там с подачей тока?