Суперклей для разбитого сердца
Шрифт:
Он обошел меня кругом, бестактно таращась на мою задницу, вдвое увеличенную мягкой подушкой.
– Ах, молодой человек, не преувеличивайте! – защебетала лже-ясновидящая. – Купите вот это чудесное средство, и через неделю ваша девушка будет в прекрасной форме! От целлюлита не останется и следа!
– Инка, откуда у тебя целлюлит? – удивился Горин.
– От кресла, – честно ответила я, разворачивая любознательного Ваню в сторону автостоянки.
– Да-да, сидячий образ жизни очень способствует! – с отчаянием выкрикнула консультант Ирина, уже понимая, что
– Вперед, шагом марш! – скомандовала я Горину, и мы нога в ногу промаршировали к машине.
– И вовсе она не оранжевая! – пробормотала я, усаживаясь в «Жигули» цвета баклажан.
– Что ты сказала? – переспросил Ваня, захлопнув дверцу.
– Это ты мне скажи, у тебя мобильник при себе?
Ваня потянул из кармана свой сотовый.
– Хочешь позвонить?
– Не я, а ты хочешь позвонить! – Я оттолкнула протянутый мне мобильник и достала из сумки блокнот.
Мне хватило ума заранее выписать телефончик из объявления покупателей «Хельги», поэтому я и не стала возмущаться, когда папуля утащил у меня газету.
– Набери вот этот номер и скажи, что принял решение продать шкаф, – проинструктировала я Горина. – Цену не называй, скажи что-нибудь вроде «сойдемся». Назови наш адрес в Буркове, пусть приезжают сегодня в семь вечера.
– Может, ты лучше сама? – замялся Ваня.
– Я не могу, нужен мужской голос! В прошлый раз они разговаривали с Денисом. Надеюсь, сейчас подмены не заметят.
– Ладно, – Горин нехотя набрал номер и после паузы ворчливым голосом сказал:
– Я по поводу шкафа: так и быть, я вам его продаю!.. Договорная цена, договорная… Пишите: дачный поселок Бурково, улица Зеленая, дом один… Сегодня в семь вечера, раньше не получится…
Он выключил трубку и горделиво посмотрел на меня, явно ожидая одобрения.
– Молодец, – похвалила я. – Ну, чего стоим, кого ждем? Поехали в Бурково! Нам еще подготовиться надо.
– К продаже шкафа?
– К встрече покупателей!
– Странные они какие-то, эти твои покупатели, – Ваня повернул ключ в замке зажигания. – Глухие, что ли? Я говорю: «В семь вечера», а они – «В шесть, в шесть!»
– Фигушки им! Диктовать условия будем мы! – решительно заявила я.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – пробурчал Горин, резко выжимая сцепление.
Я предпочла отмолчаться. На самом деле план дальнейших действий я еще не выработала. Ничего, в Буркове меня ждет мой верный Ватсон – Зяма, авось вместе мы что-нибудь придумаем!
Звонок мобильника заставил меня подпрыгнуть. Я вытащила телефон, посмотрела на определившийся номер и покачала головой: так и есть, папуля звонит! Обнаружил, что я сбежала из дома, и хочет меня вернуть. Нет уж, у меня есть дела в Буркове! Чтобы папочка не дергал меня звонками, я просто выключила телефон.
Покосившийся белый столбик с голубой табличкой «Бурково – 500 м» фиолетовая «семерка» миновала незадолго до полудня. Въезжать в поселок мы не стали, чтобы не привлекать к себе внимания. Кроме того, мне представлялось правильным оставить «семерку» за пределами тесного двора – для пущей мобильности. Надежно спрятав
Подойдя к дощатому забору, я залюбовалась открывающейся за ним пасторальной картиной. Мирно дымилась труба деревянной баньки. На веревке, протянутой между двумя старыми яблонями, сохли зеленые портки, клетчатая марлевая рубашечка и полысевший дубовый веник. Спиной к нам неопознанная мною личность в большой соломенной шляпе опахивала иллюстрированным журналом мангал. Аромат жарящегося на углях мяса заставил меня шумно сглотнуть слюнки. Личность с журналом обернулась на звук, и я узнала родного брата.
– Зямка! Отпадный прикид! – в полном восторге крикнула я. – Где ты раздобыл эти дивные панталоны?
Братец был облачен в парусиновые штаны на помочах. Штаны были короткие, но зато просторные, в них легко поместился бы еще один Зяма. Излишек ткани в талии братишка прихватил обычными бельевыми прищепками – это слегка смахивало на патронташ. Для полноты образа сурового деда – сторожа колхозной бахчи Зяме не хватало берданки за плечом.
– На чердаке нашел! – Зяму мои слова ничуть не обидели. – Правда, шикарные бермуды?
– Все население Бермудских островов запросто может умереть от зависти! – подтвердила я, распахивая скрипучую калитку и входя во двор. – А это у тебя что, шашлычок?
– Он самый, – подтвердил Зяма.
– Отлично! Мы должны как следует подкрепиться, чтобы пережить сегодняшний вечер! – заявила я, присаживаясь на деревянную лавочку у стола.
– А что будет сегодня вечером? – насторожился Зяма.
– Тебе вкратце рассказать или с подробностями? – Я запустила руку в мисочку с овощами и вкусно захрустела огурчиком. – Если в двух словах, то ситуация такова: бандюги, стибрившие твою «Хельгу», к семи часам вечера приедут сюда за другим немецким шкафом.
– Каким другим немецким шкафом? – Зяма в растерянности заозирался по сторонам.
В принципе его недоумение было понятно: никакой мебели, кроме вышеупомянутого стола с лавочками, во дворе не было. Разве что собачья будка, исторически предназначавшаяся для немецкой овчарки, которая оказалась настолько плохим охранником, что не устерегла саму себя. С тех пор как овчарку украли, конура пустовала. С учетом германских кровей похищенной овчарки будку в принципе можно было считать немецкой, но принять за шкаф ее мог разве что Барклай.
– Несуществующим немецким шкафом! – Я доела огурчик и освободившимся кулачком постучала себя по лбу: – Думай, Ватсон, думай! Мы с Ваней пообещали продать бандитам шкаф. Они по опыту знают, что он большой и тяжелый, значит, прибудут сюда в полном составе – им же «Хельгу» грузить придется! А мы голубчиков тут встретим, схватим и выпытаем у них, куда они подевали нашу собственную «Хельгу»! А потом поедем туда и заберем ее! Вопросы есть?
– Только один! – нарочито кротко сказал Зяма. – Как мы их схватим, если они прибудут в полном составе, а нас только трое?