Сумочка
Шрифт:
– Ха!
Я вздрагиваю:
– Вы напугали меня!
Погруженная в свои мысли, я не заметила, как он подошел. На нем тот же черный костюм, что и в прошлый раз. Волосы кажутся мне немного светлее. Он улыбается:
– Ничего себе! Да вы прямо истаяли!
Он дотрагивается до своего живота. С определенным изяществом. Это, несомненно, сценическая привычка. Я инстинктивно слегка касаюсь рукой бедра, поправляя застежку юбки с запахом.
– Извините, но мы уже закрылись.
Удивленно смотрит на меня.
– Галерея, – объясняю я, – сегодня не работает… I'm closed… [10]
Он усмехается:
– Но
– Это ничего не значит…
Вдруг он берет меня за руки и смотрит прямо в глаза:
– Что– то случилось?
Я расплакалась. Это сильнее меня. Он обнимает меня за плечи и прижимает к себе, чтобы я перестала дрожать. Как старший брат. Потом выводит меня на улицу.
– Пойдемте выпьем по чашечке кофе.
Не в состоянии сопротивляться или возражать, иду за ним до угла. И здесь, под платанами с запахами скошенной травы, собачьих испражнений и пыли я рассказываю ему свою историю.
10
Я закрыта… (англ.)
После кофе, круассанов и анисового ликера с орешками заказываем салаты и полбутылочки розэ. Ральф – это его имя, – смеясь, наполняет мой бокал.
– Much a do about nothing! [11]
– Вы считаете?
Почувствовав нотку раздражения в моем голосе, он кладет руку мне на предплечье. Тысячи мелких морщинок прорезывают его лицо, когда он улыбается.
– УЕSS! Прежде всего, у вас нет никаких доказательств.
– А чек?
– Но это не значит, что он ее… ну, уоu know… [12]
11
Много шума из ничего! (англ.)
12
Вы понимаете… (англ.)
Я прекрасно понимаю!
– Let me tell you something, [13] Клео. Я бы запросто мог преподнести подарок женщине, с которой работаю. За оказанную услугу…
– Что вы имеете в виду?
– Девушке, которая предложила мне петь в «Дон Жуане», например. Или даже моей преподавательнице по вокалу.
– Но вы сказали бы об этом! Не стали бы скрывать!
– Он и не скрывал. Хотя ваш муж должен был предвидеть, что вы заметите. – Прогоняет воробья, севшего на стол. – Но… сказать… это другое. Все мужчины знают, как женщины реагируют на подобные вещи. So… [14]
13
Я скажу вам одну вещь (англ.).
14
Следовательно… (англ.)
О'кей. Один ноль в его пользу. Как бы я отреагировала, заявись однажды вечером Марк и скажи с невинным видом: «Дорогая, я обедал с такой– то в «Пон де ля Тур» и подарил ей такую же сумочку, как у тебя. Она была в восторге!»? Представляю, в каком восторге была бы я. Мы, наверное, обошлись бы парочкой разбитых тарелок. В конце концов, сервиз, подаренный нам на свадьбу, остался цел только благодаря молчанию Марка.
– And also… [15] Даже если бы это оказалось правдой, если он все же переспал с ней…
15
И еще… (англ.)
Я
– Она оказала вам услугу!
Это уже слишком. Насупившись, стучу вилкой по столу. Хочется уйти, но он так мил. И потом, он разбудил во мне любопытство. Интересно, что он скажет дальше. «Оказала услугу», никак не меньше!
– Именно. Муж вернулся домой довольный, и хорошем настроении. Неудовлетворенный, он был бы а grinch… [16] ворчливым, противным. Отыгрывался бы на вас.
16
Брюзга… (англ.)
– Верно! С брюзжащим мужиком в доме ох как несладко приходится! Шел бы он ко всем чертям, лишь бы потом был в хорошем настроении!
– Ваша взяла, Клео. You had the last laugh [17]
Итак, за мной осталось последнее слово. Но какой ценой? Довольный своей остротой, Ральф подмигивает мне. Решительно, мужчины устроены по другому.
– Now, [18] Клео… Вы продадите мне Бехлера?
– О чем вы?
– Ваших ангелочков.
17
Хорошо смеется тот, кто смеется последним! (англ.)
18
Теперь (англ.).
Пытаюсь сообразить. «Во– первых, я привязалась к этой картине. Сейчас я не в том настроении, чтобы ее лишиться. В наше время ангелы на улице не валяются. И потом… Если я сейчас ему продам, он больше не придет в галерею».
– Нет, Ральф. Я оставляю картину у себя. Не хочу продавать ангелочков, так и знайте.
– Даже мне?
– Даже вам.
Задумался. Пожимает плечами. Смотрит на часы…
– Too bad… O! Shit! [19] Я опаздываю на репетицию.
Встает, кидает на стол несколько купюр, быстро целует меня в щеку.
19
Очень плохо… Черт! (англ.)
– So long, [20] Клео!
Прощальный жест рукой, и он исчезает за деревьями. Еще один, оставляющий пустоту там, где ступает его нога! Я допиваю и заказываю еще один бокал охлажденного розэ. Пропустила «сезонную распродажу». Это стоит обмыть!
Марк с недавнего времени стал возвращаться поздно. В ответ на мои упреки он долго смотрит на меня с безнадежным видом. А потом, ничего не говоря, усаживается за компьютер.
– Ужин готов!
– Что– то нет настроения. Видишь, я занят!
20
До свидания (англ.).
Подкравшись к нему сзади, убеждаюсь, что он тайком закрывает окошко бриджа «Гото».
– Все готово. Можешь ты сделать усилие и сесть за стол?
Нехотя встает.
– Что на ужин?
– Спагетти вонголе…
– Опять? Но мы уже ели спагетти на прошлой неделе!
– Да. Но это были спагетти болонез… – Пытаюсь улыбнуться. – Хочешь бокал вина?
Кривит рот и с вызовом бросает мне:
– Нет, спасибо. Я не употребляю алкоголь.
И специально делает такое ударение на слове «алкоголь», что у меня складывается четкое впечатление, что он считает меня выпивохой.