Сумерки Богов
Шрифт:
– На, дорогой, выпей.
– Он поставил один стакан перед гостем, подсел к столу сам. Затем движением фокусника извлек из кармана брюк плоский серебряный портсигар, а из него, вместо сигареты - два кусочка рафинада. Он положил сахар на блюдечко, секунду полюбовался им, склонив голову набок, затем из жилеточного кармана достал маленькую серебряную, с чернением, фляжку, капнул на каждый кусочек сахара по две капли темной, пахучей жидкости. Мужчины взяли сахар, положили под язык и с минуту молча сидели, рассасывая его. Затем осторожно пригубили грог. Разговор возобновился.
– Вот как тебя угораздило?
– Не в первый, очевидно, раз удивился "Микоян".
–
– Запальчиво возразил "Калинин" - Этот молодчик наскочил на меня из-за угла и сразу - Трах! Я и опомниться не успел. Вот ты что бы на моем месте сделал? В милицию побежал или устроил погоню?
– Да правильно все.
– Поморщился "Микоян" - Никуда он от нас не денется. Досадно только, что так не ко времени, я только нам паспорта выправил по министерской линии.
– Вот как?
– Живо заинтересовался бородатый - И когда же едем?
– Через две недели. Поедем через Ливан. У меня там хорошие знакомые есть среди друзов - остались еще со старых времен. Перейдем границу в районе Забадани. Если не найдем того, что мы ищем, в Дамаске, придется ехать дальше - в Багдад. Но я уверен, что это - в Дамаске.
– Он уверен, - проворчал бородач.
– Насчет Антарктиды ты тоже был уверен и что же? Чуть не повторили с тобой судьбу экспедиции Скотта.
Усатый пожал плечами:
– Боги - ветреные существа. А Кутх, наверное, самый ветреный из богов. Ведь он был там, значит, сведения у меня были самые верные. Другое дело - что столетней давности. Но по меркам богов - это не далее как вчера.
– Не заговаривай мне зубы, - возразил "Калинин".
– Мне вовсе не смешно было, когда мы провалились в трещину. Быть погребенным под десятками метров льда и столетия дрейфовать вместе с ледником к морю, чтобы потом уплыть в него с отколовшимся айсбергом - это не входит в мои ближайшие планы на жизнь.
– Мой дорогой друг, ты - неисправимый романтик. А представь себе новый "Титаник", который потонет, столкнувшись с нашими вмороженными в лед телами. Разве это не станет величайшей погребальной тризной, достойной Сарданапала?
– Тьфу на тебя!
– "Калинин" даже сделал движение губами, будто собирался сплюнуть на пол, но не сплюнул.
– В общем, решай вопрос с этим хулиганом, и пакуй чемодан. Главное - вернуть Эликсир, у нас его мало осталось. Зачарованное кольцо - это грошовая безделушка, можно ему и на память оставить.
– Подвел итог "Микоян".
– Ну не-е-ет, - хищно ощерился "Калинин" и его добрые глаза стали еще добрее, потонув в сплошной сетке морщинок.
– Я из него всю кровь по капле выпущу на память, а не кольцо ему. Сегодня же вечером удавлю его "Длинной рукой" прямо в постели, а вещички мои - умыкну. Он у меня наплачется горькими слезами. Я еще третьего дня повесил на него "Наблюдателя" и прекрасно знаю, где эта гадина скрывается. Ишь, распустились. Сталина на них нет!
"Микоян" иронически улыбнулся в усы:
– Ты же, кажется, в аппарате Ежова тогда работал?
– Ну, работал!
– Троцкистов громил?
– Громил!
– А когда в ноябре тридцать восьмого тебя люди Лаврентия брать пришли?
– Правильно пришли! Такую контру как я давно надо было к стенке поставить! Недаром же меня товарищи звали Доктор Айболит. Сколько я трудовому народу крови попил.
– Что же не поставили?
– Молокососы, - презрительно сощурился "Калинин".
– Я их как учил? Трое в парадное, двое на черной лестнице, один под окно. А они? Поставили на лестницу одного щенка, фзу-шника. Я ему шею как куренку свернул, он и кукарекнуть не
– Ну-ну, будет тебе. Развоевался. "В сверкании молний ты стал мне зна-ако-ом...", - Напел "Микоян" и буднично закончил.
– В общем, дело за малым. Решай этот свой вопрос и скоро мы уже будем греться под ласковыми лучами аравийского солнышка.
Товарищи сдвинули бокалы, залпом допили остывший грог, и Микоян снова запел драматическим баритоном:
– Арабская н-о-о-о-о-о-очь, волшебный Восто-о-о-о-ок. Здесь чары и месть, отвага и честь, дворцы и песок!
– О, дивный Восток! О, сказочный край! Здесь яд и булат погибель сулят, смотри не зевай!
– Подхватил добрый "доктор Айболит" и уже хором оба с чувством закончили:
– Хоть лукав и жесток, но прекрасен Восток, наточи свой клинок и вперед! Пусть ковер-самолет от забот унесет на Восток, куда сказка зове-е-ет!
02:24 ночи. Город Королёв, Подмосковье.
Антону в эту ночь не спалось. Встающие перед ним перспективы бередили голову, а выпитое на сон грядущий пиво то и дело просилось наружу. Антоха ворочался на диване и от своего бессонного состояния отупело разглядывал расплывшееся на зеленых, советских еще обоях яркое, вишнево-красное пятно неправильной формы.
"И когда это я успел ляпнуть? Вроде винища на диване не пил. По пьяни, может, чем мазнул?" - Вяло раздумывал он. - "На череп похоже сдецл. Прикольно, че".
На ум невольно пришел старик, которого он тогда прессанул:
"Как дед в ухо выхватил, вот коры! Может это он сегодня по телефону объявился? Да не, муть какая. Кто-то из корешей шутканул", - Антон вспомнил, что часов в восемь вечера кто-то позвони л ему на мобильный с незнакомого номера, гнусавым голосом пропел: "Бегут, бегут по стенке зеленые глаза. Они девочку задушат, да, да, да!", мерзко захихикал и бросил трубку. А обратный дозвон нарвался на автоответ "Извините, номер не существует или набран неверно".
Антон зевнул во весь рот, снова повернулся на диване, поправил подушку.
"Ниче, Маго подписался, так что все вообще ровно. Завтра намутим лавандосов с ним, снимем пару чикс, завалимся в сауну, а потом...". Что будет потом и каким именно образом намутить лавандосов, Антон додумать не успел, так как сон, наконец-то, смежил его вежды.
Проснулся он внезапно, как от толчка, и сначала думал, что все еще спит и видит сон. Сонный паралич сковал его, Антон не мог шевельнуть ни пальцем. В призрачном полумраке комнаты, создаваемым горящим за окном фонарем, он видел спинку дивана, часть потолка и стены, на которой контрастно выделялась внезапное пятно. Оно притягивало взгляд Антона. Секунд двадцать он лежал вот так и смотрел на стену и вдруг волосы его зашевелились на голове. Обои в том месте, где их запятнало, бесшумно шевелились и горбились, как будто под ними сидела крыса. Они вздулись пузырем, пузырь этот вырос и вот, из стены показалось что-то. Какие-то растопыренные отростки. Отростки вытянулись, показалась соединяющая их черная ладонь, и Антон с ужасом понял, что из стены растет рука! С узкой ладонью и нервными, длинными, подвижными пальцами, она показалась из стены по запястье и покачивалась из стороны в сторону, будто разглядывая комнату или нюхая воздух. Вот дрожащие кончики пальцев вытянулись, рука сжалась в кулак, разжалась и дрожа, как от возбуждения, потянулась дальше, дальше... К его горлу! А он все так же лежал, не в силах пошевелиться и даже закричать и молча, круглыми от ужаса глазами смотрел на приближающуюся к нему ладонь!