Сумерки Богов

Бичев Дмитрий Владимирович

До слуха компаньонов из наплывшего к ночи из оврагов тумана донесся отдаленный плач, вроде как детский, едва слышное эхо.

– Че это?
– Насторожился Магомет.
– Плачет кто?

– Это с той стороны, откуда мы пришли, - Неуверенно сказал Антон.
– Кажется.

– Верно. - Подтвердил Корнелиус и замолчал. Потом уронил.
– Дети. Те, что не нашли покоя. Не обращайте на них внимания.

– Легко сказать...
– Проворчал Антон.
– Не обращай внимания, Маго, это просто дети. Беспокойные. Ремня на них

нет! Корней, скоро мы там?

– Уже почти пришли... я чувствую. Еще немного в сторону... Здесь!

И под компаньонами разверзлась земля, осыпаясь в глубокую яму. Сия пучина поглотила их обоих.

15 июня То же время. Пермь. Егошихинское кладбище.

Провалились они довольно глубоко и довольно больно ударились при падании. Падение же подняло целое облако пыли, какой-то трухи, от которой немилосердно драло горло и ело глаза.

С трудом встав на ноги, Антон принялся хлопать себя по карманам, но никак не мог отыскать зажигалку. Магомед негромко матерился в углу и света от него тоже не исходило. Антон совсем уж было отчаялся, но тут вспомнил про волшебное кольцо, которое так и носил на пальце с тех самых пор, как хвастался им перед Магомедом.

– Ашасса, - Синяя полоска кольца превратилась в синюю ладонь, свечение стало сильнее, и вскоре магический светоч немного разогнал окружающую тьму, осветил лицо и верхнюю половину Антона. Неверный этот, призрачный свет, правда, делал Антона похожим на мертвеца, резко, как череп, подчеркивая контуры лица и оставляя глубокие тени во впадинах глазниц. Ну, тут уж ничего не попишешь.

Из темноты выступили трухлявые бревенчатые стены сруба, внутрь которого они провалились, покрытый толстым слоем пыли и древесной трухи пол, осевшая, рассеченная глубокими трещинами русская печь, занимавшая большую часть комнаты. Тут же лежали обломки досок и насквозь прогнивших бревен, какие-то полные непонятного дрязга развалившиеся ящики.

– А вот и изба!
– Обрадовался дядюшка Корнелиус.
– Я же говорил! Вот печь, вот полати, на полатях лежит Яшка, поганец. А ну, Яшка, щучий сын, признавайся, куда дели шкатулку мою? Где Ивашка шлендрается?

Антон недоуменно вертел головой по сторонам, Магомед тоже поднялся на ноги и стоял спиной к разваленной печи, достав из поясной кобуры пистолет. Позади него, в куче мусора и прелых досок, что-то закопошилось, зашуршало.

– Ай, билят!
– Магомед отскочил, резко развернулся, направил пистолет в сторону источника звука.

Куча осыпалась, из нее поднялся древний, ветхий скелет человека. Клочья истлевшей одежды соскользнули с него при этом движении, обнажив желтые пыльные кости во всей красе. Грохнул выстрел, обвалив со стен и проломленного потолка целую гору новой пыли, но не произвел скелету никакого урона. Его нижняя челюсть задвигалась вверх-вниз, из стороны в сторону. До слуха Антона донесся тихий, далекий голос:

– Не виноваты мы, Корнил Исакович. Бес нас попутал

ваше добро покрасть. Ивашка помер давно, я его сам схоронил, а сам я туточки. Стерегу. В подклете ваша шкатулка прикопана, под ларем с репой.

Антон положил руку на плечо Магомеда:

– Не кипиши, брат. Там у них с Корнеем свои терки, нас вроде не касается.

– А?!
– Крикнул слегка оглохший от собственного выстрела Маго - Щиб?!

– Я говорю - волыной не маши! Видишь, он жмур уже. Бесполезняк в нем новые дырки вертеть!

– Вижу, билят, братишка! А фули он тогда стоит и гривой машет? Жмуры так не делают!

– Ну это типа заколдованный жмурик. Короче я сам ни фуя не знаю, погодь, че там Корней звиздит послушаю.

– Значит, лазили в шкатулку, подлецы? Пили из фляжечки? Иначе бы ты тут разве стоял?
– Тем временем грозно отчитывал Яшку Корнелиус.

– Я только одним глазком и глянул, один глоточек махонький и сделал. Думал - вино хлебное - Заканючил не до конца умерший варнак. - А Ивашка и вовсе не смотрел, и не пил. Вот Ивашка-то помер, а я не сумел. Сперва, конечно, мучился, терзался. А потом смекнул что к чему, понял, что вас надо ждать-пожидать. Отпустите вы меня, Христа за-ради, Корнил Исакович. Намучился я здесь, изнемог.

– Полно, Яшка, слезы лить! Показывай, куда мое добро припрятали.

Рука скелета поднялась, костяной палец указал куда-то в угол избы.

– Давай, Маго, копать. Мертвые говорят - здесь сокровища закопаны.
– Кивнул головой Антон. Магомет пробормотал что-то нелестное о присутствующих здесь мертвых, достал прихваченную товарищами из машины складную лопатку и начал рыть землю в указанном месте. Глинистая, плотная почва поддавалась трудно, но спустя минут десять лопатка обо что-то заскрежетала.

– Тише вы, рукосуи!
– Вскричал дядюшка Корнелиус. - Осторожнее отгребайте.

Руками Антон и Магомед осторожно вынули из выкопанной ямы последнюю землю и обнажили сломанную крышку некогда дорогого, обитого медными гвоздиками ларца, чуть побольше блока сигарет величиной. Железные петли и замочек давно сгнили, так что обломки крышки попросту сняли. Тканевая обивка ларца превратилась в рассыпающиеся под пальцами хлопья, в его двух отделениях лежали простая глиняная плошка, чуть зауженная с одной стороны и черный, с кулак размером, каменный шар.

– Это что за херня?
– Удивился Антон, поднося свою светящуюся руку ближе к содержимому шкатулки.

– Это, - едва сдерживая волнение, проговорил Корнелиус.
– Чудесным образом обретенная в Ындейской земле купцом Афанасием, Никитьевым сыном, шила и светильник из глины, в которую она была заключена. Это священный мурти самого Бала-Кришны, по преданию, изваянный им собственными руками! Говорят, его благословил на это творение сам Вишвакарма. В этом мурти заключены великая сила и мудрость и Творца Всего и Божественного Младенца!