Сумеречные лучи

Скворцов Альберт

2.

Женщина раздраженно бросила в мусорную корзину несколько завядших тюльпанов, подаренных ей на работе в честь 8 марта, и повернулась к участковому в форме, который нервно заерзал на стуле, встретившись с ее гневным взглядом.

– Я не хочу отвечать на этот вопрос, – она скривилась и засунула сигарету в рот, крепко закусив ее зубами, – мы тут будем психиатрией заниматься, м? Может быть, я неправильно выразилась в заявлении? Я просила участкового, а не психолога!

– Наш сын пропал, в конце концов! –

Ее муж неловко схватился за свою лысеющую голову.

–Наш, как же, – фыркнула женщина и стрельнула глазами на супруга.

– Это стандартный вопрос… – участковый оттянул ворот своей водолазки и сфокусировал взгляд на поставленную перед ним облупленную кружку с остывшим чаем.

– Вот не нужно этого формализма, когда дело касается моей семьи! – Анна Владленовна ударила кулаком по столу, и пыль с вазочки для конфет взлетела в воздух, – и, отвечая на ваш хамский вопрос, я не думаю, что мой сын ушел из дома! Я считаю, что его похитили!

– Мы считаем так, да! – Кивнул головой мужчина.

– Когда там придет ваш следователь? – Она поправила свои крашеные белые волосы, висевшие на голове на манер укладки советских актрис восьмидесятых годов.

– В самом деле, сколько можно ждать? – Поддакнул ее муж.

– Леша, помолчи уже! – Анна Владленовна нервно поправила заляпанную скатерть.

– Действительно, – мужчина бросил короткий взгляд на участкового и опустил глаза.

В маленькой кухне повисла тишина, и участковый неловко опустил руки на свои записи. Протяжный звонок в дверь заставил всех вскочить, и женщина стремительно бросилась к двери, а следом за ней вприпрыжку направился ее муж. Участковый нехотя последовал за ними, но стукнулся головой о низко висевшую антресоль и предпочел остаться в коридоре.

– Оперуполномоченный Евгения Хрусталева, – представилась девушка, вешая свою куртку на гвоздь, торчавший из стены.

– На кухню, – обойдясь без приветствий, ответила женщина.

Женя кивнула своему коллеге и вошла в маленькое помещение с грязной плитой и посудой, сваленной в раковине. К вони, шедшей из старенького холодильника, добавлялся тяжелый сигаретный дым и затхлый запах сырости, который на мгновение вернул ее в больничную палату, где она пролежала последние две недели после аварии.

– Вы и у себя по дому в ботах ходите? – Нервно заметил мужчина, кивая на обувь на ее ногах, – я здесь полы не просто так мою, знаете ли.

– Алексей Петрович, я полагаю, – Женя остановилась у подоконника, на котором медленно умирало несколько комнатных растений, – и Анна Владленовна Вороновы?

– Ну не царица Савская! – Хозяйка с раздражением посмотрела на хмурого участкового, вернувшегося на свое место перед кружкой с остывшим чаем.

– Хорошо добрались, а? Пирожки покушали, чай попили? У меня сын пропал, мать вашу, а вы как из другого города едете!

– Где вертолеты, спрашивается? – Поддержал ее Алексей Петрович, – собаки, в конце концов? Почему поисковые

отряды до сих пор не тонут в болотах?!

– Ваш сын – вы и тоните, – буркнул участковый.

– Вы можете подать жалобу в вышестоящие инстанции, – отстраненно ответила Женя, наблюдая в грязное деревянное окно, как внизу играют дети на площадке с маленькой песочницей и поваленными качелями.

– А вы нас правосудием не запугивайте, мы свои права знаем! – С дрожью в голосе заявил Алексей Петрович.

– По статистике, дела потеряшек либо раскрываются в первые несколько суток, либо не раскрываются совсем. В случае с детьми, интервал сокращается, – девушка повернулась к ним и обвела взглядом родителей пропавшего ребенка, – если вы хотите потерять еще больше времени, то мы можем продолжить спор.

– Да что же вы за люди такие! – Анна Владленовна всплеснула руками, – приходите в дом к убитой горем матери и заявляете, что я не заинтересована в поисках моего Костика!

– Константина, – кивнул Алексей Петрович, проводя рукой по лысине.

– Отлично, имя у нас есть, – хмыкнула Женя, – если вас не затруднит, то расскажите все по порядку.

– Мой сын, Воронов Константин, ушел в школу два дня назад, дома с тех пор не появлялся, – сбивчиво проговорила женщина, – семнадцать лет, вес и рост средние, волосы лохматые как у пуделя.

–У пуделя? – Переспросил участковый, щелкнув шариковой ручкой.

– Собака такая, – пояснила Анна Владленовна, – вы это записали уже полчаса назад, мы вам это рассказывали.

– Будет лучше, если вы повторите, – прервала ее Женя.

–Никто не знает, как выглядит пудель? – Фыркнула женщина, – черненький, лохматенький. Не лает не кусает, в дом не пускает или как там…

– Вы звонили его друзьям? – Спросила следователь, нахмурившись.

– Да нет у него друзей! – Хлопнул по ноге Алексей Петрович.

– Есть, я же говорила про этого патлатого! – Не согласилась Анна Владленовна, – что я их номера знать должна, по-вашему?

– В конце концов, это ваша работа! – Кивнул мужчина, – мы ваши обязанности знаем!

Раздражающая телефонная мелодия заставила всех замолчать, и участковый виновато оглядел присутствующих.

– Да, слушаю, – коротко ответил он, приложив к уху мобильник. Несколько секунд он нервно вслушивался в слова невидимого собеседника, – да, со мной. Понял, – участковый положил телефон в свой карман и задержался взглядом на Жене, после чего перевел взгляд на деревянные половицы.

– Граждане… – замялся он, переминаясь с ноги на ногу, – боюсь, что мы нашли вашего сына.

3.

Черный смог от сталелитейного завода таял где-то над тринадцатым этажом панельного дома, похожего на муравейник. Из его окон, расстояния между которыми были едва различимы с земли, выглядывали любопытные жители, пытающиеся всмотреться в суетящиеся точки во дворе, где только что остановился очередной служебный автомобиль милиции.