Сулейман. Я выбрал тебя

Беж Рина

Нахрапом, напролом.

Вот и меня забрал. Присвоил.

Нагло?

Не без этого.

Но разве я расстроена?

Прислушиваюсь к себе, пытаясь понять собственный настрой, ощутить, каково это – быть защищенной, оберегаемой и любимой, носить под сердцем малыша, которого уже заранее боготворит отец. Осознаю, что круто, но вместе с тем здраво понимаю, что мой мужчина всегда будет главнее по той простой причине, что он – по натуре лидер и большинство решений будет принимать исключительно единолично, потому что так воспитан, так привык. И не стоит

обманываться тем, что сейчас он предоставляет мне право выбора. Просто может позволить себе это желание, больше смахивающее на хитрый ход по моему завоеванию.

И тут уже возникает другой вопрос: готова ли я уступать ему? Прогибаться и доверять.

Ответить сложно, потому что таких отношений у меня никогда не было. До Сулеймана я многое тащила на себе и контролировала. Не в силу твердости характера или желания быть главной. Нет. Так сложилось. И перестроиться одномоментно – нереально.

Но, главное, что я хочу. Хочу попробовать. И готова ко многому вместе с ним, однако, сдаваться так просто не собираюсь.

– Я хочу заехать в аптеку, – произношу мягко, но вместе с тем твердо.

Султанов кивком подтверждает, что меня услышал, и, даже если глубоко внутри опечален, то никак это не показывает, не разыгрывает обиду.

Приятно.

Я же… пока не знаю: выпью таблетки, или они так и останутся лежать в сумке ненужными, но то, что купить – куплю, сомнению не подлежит.

Глава 32

Домой возвращаемся через три дня, в субботу вечером. Счастливые и довольные, потому что врач Нютки удовлетворен проведенной операцией и дает обнадеживающий прогноз, обещая выписать ее к следующей пятнице, как только позволят швы.

А еще Султанов умудряется уговорить меня перед выездом из Москвы заехать к его родным.

– Машуль, нам по пути. Пообедаем и сразу отчалим, – предлагает с улыбкой.

Не видит он в приглашении ничего страшного. А меня мандраж одолевает. Знакомство с незабываемой А.Б. Кравцовой и ее «тараканами» до сих пор свежо в памяти.

– Может, я в машине посижу? Ты же недолго, – закидываю удочку, намереваясь красиво съехать.

Не знаю, почему так упираюсь, наверное, где-то в глубине души боюсь нарваться на еще одну прожжённую интриганку, которая захочет меня прогнуть под свои интересы и начнет учить «правильной» жизни. А я больше не желаю быть громоотводом и «хорошей девочкой для всех», а еще примитивно боюсь сглазить то хрупкое счастье, что у нас зарождается с Султановым.

– Издеваешься? – хмыкает на мою идею Сулейман, качая головой. – Поехали домой, чудо. Ни в какой машине ты одна сидеть не будешь. Вот еще.

Спокойно вводит новые данные в навигатор и, дождавшись картинки с новым маршрутом, начинает перестраиваться. А меня совесть гложет. Чувствую себя последней стервой, которая мешает своему мужчине с родными встретиться.

Черт! Не могу так. Неправильно это, не по-человечески.

– Ты уверен, что я не помешаю? – сдаюсь, засовывая повлажневшие от нервов ладони между коленями, и устремляю

невидящий взгляд вперед, ни за что конкретное не цепляясь.

И все же краем глаза фиксирую скупые движения Сулеймана, когда он легко и плавно управляет многотонным монстром. И чуть-чуть завидую его уверенности. Я себя за рулем машины вообще не представляю. Это – однозначно не мое, и даже желания попробовать не возникает. Нет ни выдержки, ни смелости, а еще я очень боюсь потеряться в экстремальной ситуации и наделать глупостей. А Султанов выглядит так, словно он с машиной – одно целое, и та слушается его, как живое существо.

– Уверен. Они знают, что я с тобой, – чуть хрипловатый голос не скрывает теплоту и улыбку, а горячие пальцы легко пробегаются по моей ладони, рождая мурашки. – Решилась?

– Нет, – говорю правду, поворачиваясь к мужчине лицом, – по-прежнему боюсь, но поеду, потому что для тебя это важно.

– Машка моя, – обжигает мимолетным темным взглядом, в котором искры сияют. – Спасибо тебе.

Блин! Это жутко волнительно, просто до мурашек по коже, когда он вот так своими темными глазами пожирает и дает открыто понять, что счастлив от моей смелости.

– Но недолго, – тут же спохватываюсь и нарываюсь на веселый смех.

Подвисаю.

Не помню, чтобы он так легко и беззаботно веселился. И это феерично.

– Ма-мааааа, только не падай, но она здесь! – с такими воплями нас встречает одна из сестер Султанова, жгучая брюнетка, распахивая дверь и бросаясь обнимать… меня. – Привет! Наконец-то, Сулик тебя к нам привез. А то всё прятал и прятал.

– Диана, – одергивает родственницу мой мужчина, но делает это очень мягко, и улыбку не гасит, – прекрати пугать Машу.

– Уж если она тебя, братиш, не испугалась, то нас и подавно полюбит, – фыркает, выплывая из комнаты слева, блондинка, с которой мы столкнулись чуть больше месяца назад в магазине. – Я – Зара, привет! – протягивает она мне руку.

– Привет, Маша, – с удовольствием пожимаю тонкую ладошку с разноцветными ноготками, ощущая, как внутреннее напряжение постепенно ослабевает.

– Наша Маша, – маму моего мужчины не узнать невозможно. Высокая, статная, фигуристая, жгучая брюнетка с темными раскосыми глазами и доброй улыбкой. Сулейман очень на нее похож. Она легко вклинивается в наш тесный круг и разводит руки. – Можно обнять? – спрашивает, переводя взгляд с меня на сына, и когда я киваю, делая шаг вперед, выдает, – ну, слава богу, что приехали. Я очень рада.

Сказать, что знакомство выходит шоковым, это ничего не сказать. Семейство Султановых – шумное, веселое, но вместе с тем сплоченное и дружное, где очень ценят и уважают маму и старшего брата.

– Жаль, что Руслана нет, но еще познакомитесь. Он на тренировку убежал полчаса назад, еще один боксер подрастает, – рассказывает о младшем сыне Мадина, когда мы заканчиваем обед и пьем чай с домашним пирогом.

Мама Сулеймана сразу представляется только по имени и на просьбу назвать отчество лишь отрицательно качает головой.