Сулейман. Я выбрал тебя

Беж Рина

Мы входим в небольшое светлое помещение, которое ребята выделили под свои личные нужды и решение бумажных вопросов, и Гордей меня тут же отпускает. Сам же направляется к подоконнику, на котором стоит электрический чайник, и включает его.

– Твой муж искал этого муд*ка больше полугода, но тот слился в неизвестность. Даже родителям ни слова не сказал,

где находится. А тут видишь, как удачненько, взял и сам нарисовался. Прямо, как подарок по случаю праздника, – Архипов буднично и без утайки рассказывает мне то, о чем я была ни в курсе.

– Ты знаешь, почему Сулейман его искал? – спрашиваю, ощущая озноб, пробегающий по позвоночнику.

Мне стыдно, что у прошлого, которое я так хотела похоронить, появляются новые свидетели. Будто меня вновь и вновь макают в грязь.

– Если ты думаешь, что твой муж мне хоть что-то рассказал, то сильно ошибаешься. Ни слова, Маш. Так что перестань прятать от меня глаза, иначе обижусь, – фыркает он, явно пытаясь разрядить обстановку, и вдруг ни с того ни с сего меняет тему. – Кстати, вас можно поздравить?

– С чем? – хмурюсь, пребывая мыслями в спортивном зале.

– С малышом. Сулик же не в курсе, что скоро станет папой?

– Нет, – отвечаю на автомате и резко распахиваю глаза. – А ты откуда? Я же только сегодня сама узнала…

– Просто внимание обратил, что ты не лицо руками закрывала, когда этот смертник к тебе рванул, а живот.

– Я не думала, – вновь вздрагиваю, вспоминая пережитый совсем недавно ужас, и, поджав ноги, забираюсь в самый угол дивана. – Оно само так получилось.

– Инстинкты, – уверенно кивает мужчина и улыбается. Тепло, что в его исполнении тоже бывает очень редко. Архипов, как и мой муж, не любит демонстрировать эмоции, но сейчас будто пускает ближе, приоткрывает дверь в круг избранных. – Маш, – Гордей вновь становится серьезным, – послушай совета, скажи Султанову о ребенке сейчас, а не когда-нибудь потом. Ему это пипец как поможет расслабиться. Поверь, так будет правильно.

Киваю и вздрагиваю, потому что дверь распахивается

с такой силой, что того гляди, кого-нибудь зашибет.

– Пойду снаряды проверю, – хмыкает Архипов, ни к кому конкретно не обращаясь, и выходит, да его никто и не слушает.

Во все глаза гляжу на своего мужа, а в следующую секунду протягиваю руки и тут же оказываюсь в родных и любимых объятиях.

– Я так испугалась, – всхлипываю, прижимаюсь к нему сильно-сильно и носом в шею утыкаюсь, пытаясь надышаться обалденным, только ему принадлежащим мятно-древесным ароматом.

– Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Он же не успел до тебя дотронуться?

Сулейман садится на диван и устраивает меня на коленях лицом к лицу, оглаживает спину, плечи, лицо, будто глазам не доверяет и хочет убедиться тактильно.

– У… нас всё хорошо, – специально делаю паузу, чтобы муж обратил внимание на местоимение, и в беспокойные черные омуты заглядываю, где по-прежнему бушует ураган.

Архипов прав, Сулеймана штормит и жестко кроет, и ему очень нужно на что-то переключиться, чтобы успокоиться.

– Нас? – он непонимающе хмурит брови, явно не спеша строить логические цепочки.

– Угу, – киваю, улыбаясь сквозь застилающие глаза слезы, обхватываю его ладонь и веду ей по телу вниз, пока не располагаю на пока еще совсем плоском животе. – Нас. С малышом.

Застывает на секунду, стараясь справиться с удивлением.

Моргает.

– Маша моя, – не произносит, выстанывает с каким-то диким рыком и в одном рывке к себе притягивает, но потом, будто опомнившись, ослабляет объятия и в макушку шепчет, – люблю тебя. Ты не пожалеешь…

Когда раньше меня спрашивали, что я больше всего ценю в мужчинах, я несла всякий бред – мужественность, порядочность, надежность, целеустремленность. Теперь я знаю правильный ответ – желание и умение делать свою женщину счастливой...

– Верю, Сулик.

– Я не подведу.