Сукины дети. Том 2
Шрифт:
Хотя порой некие «свежие ветры» чудесным образом корректировали застоявшуюся атмосферу. И в охваченный данным повествованием период, предвещающий красные дни календаря, по коридорам театра, побеждая все запахи как костюмерного, так и других цехов, артистических гримёрок, а также слабоалкогольные и парфюмерные (сливающиеся иногда в единое амбре), густо колобродил пихтовый дух от установленной в фойе зелёной красавицы, ещё даже не наряженной, но уже пустившей в ход свои флюидные чары.
Снимая с плечиков красный халат Деда Мороза и накидывая его на себя, Игорь недоумевал: какое-то время стало излишне расторопное! Вроде только что отработал
Ну а декабрь для всех тюзовских актёров, одним из которых Игорь и являлся в течение десяти с какими-то копейками лет, неминуемо становился месяцем желанных школьных и детсадовских новогодних утренников, городских ёлок и, конечно же, квартирных междусобойчиков c неугомонными в праздничной широте души родителями, жаждущими, чтобы их чада под песенку о ёлочке походили по комнате кругами, держась с одной стороны за варежку сказочного Деда и за руку его внучки Снегурочки – с другой.
Но для Игоря в наступивших реалиях такое всегда многообещающее преддверие череды изнурительных, но материально плодотворных дней принесло, скорее, тяжёлые заботы, чем радостные ожидания. Близкое и доступное, пусть маленькое, но счастье треснуло на несколько осколков. И можно ли будет склеить разбившееся – предугадать не представлялось возможным.
Во-первых, выяснилось, что он лишился специально для себя пошитого на сэкономленные с большим трудом деньги совершенно нового костюма Деда Мороза. Прекрасного костюма: с меховым воротником, меховыми же манжетами и выстроченными на специальной машинке серебряными снежинками по кумачовому полю. И что же? Все меховые детали халата, шапки и рукавиц, коими Игорь так гордился, сожрала за лето гадкая моль! В довершение всего наводнив сумку с хранящимися костюмом, бородой и париком своими дурацкими личинками…
И неприятный этот факт утраты костюма в какой-то степени ставил ближайшее финансовое благополучие Игоря под сомнение. Как можно работать, не имея амуниции? Никак! Без вариантов…
Спасло Игоря то, что в костюмерной театра расхватали ещё не все имеющиеся в наличии костюмы Деда Мороза. Старенькие, плохонькие, с уже замызганным реденьким бархатом, но всё же пригодные для новогодних мероприятий.
Успев урвать один комплект, правда, без бороды и усов, Игорь, немного успокоенный решением первой проблемы, покинул примерочную. Для полного счастья ему предстояло самому смастерить бороду и, скорее всего, из обыкновенной медицинской ваты, но это можно было считать всего лишь мелочью.
Ради выхваченного из рук судьбы, чуть великоватого ему дедморозовского халата он изъял из личных новогодних припасов бутылочку немецкого ликёра и баночку лососёвой икры для выражения нужным людям крайней степени благодарности, так как актёр, не умеющий выразить благодарность перед цехами и администрацией, вряд ли может рассчитывать на что-то.
И спасибо многоуважаемым костюмершам Агриппине Денисовне и Алле Ильиничне, благоволившим к Игорю почти как к сыну. Иначе ни ликёр, ни икра в зачёт не пошли бы. А так: кому-кому, а Игорю – как родному!
Агриппину Денисовну и Аллу Ильиничну за это самое доброе к себе отношение, которое Игорь немножечко использовал в корыстных целях, он ценил искренне и даже уважал. Своих детей эти старые девы не заимели и щедро изливали свою нерастраченную нежность друг на дружку, за что в коллективе их не совсем справедливо, или даже совсем несправедливо,
И ржали над собственными выдумками, как кони.
Игорь в подобных мероприятиях не участвовал. И Агриппина Денисовна вкупе с Аллой Ильиничной об этом знали и как умели тоже выражали свою ответную благодарность Игорю.
А Игорь в самом деле в обыденной жизни против лесбиянок ничего не имел. Даже находил в женском совокуплении нечто эстетическое. Гомосеков не понимал – это правда (и не одобрял), а лесбиянки никак его не смущали.
Единственная претензия, которую Игорь мог бы предъявить Агриппине Денисовне и Алле Ильиничне, – это запах. Он предпочёл бы, чтобы в костюмерной пахло не так, как пахло, а восковыми свечами, например. А в эти предпраздничные дни чтобы пахло мандаринкой. Но это уже так…
А вот вторая проблема вырисовывалась как не менее (если не более) серьёзная. Его Снегурочка – Ирочка Сальникова, – вот уже пять лет бок о бок преодолевавшая с Игорем все новогодние заказы, подошла к началу праздничных трудовых будней отягощённая беременностью, к тому же сопровождаемой сильнейшим токсикозом. Да ещё молчала до последнего, видимо, в расчёте, что всё рассосётся само собой. И если костюм при желании и изворотливости можно было где-то перехватить, то найти Снегурочку (да ещё со своим собственным нарядом Снегурочки) за неделю до открытия «охоты» представлялось делом практически невозможным.
Тупик! Даже не тупик, а тупой тупиковый тупик!
Два дня Игорь метался по театру, висел на телефонах, звоня коллегам в драму, музкомедию и даже в Институт культуры.
Тщетно.
Любой на его месте сдался бы. И, чего греха таить, Игорь тоже приготовился сдаваться. Но ведь именно Новый год – волшебный праздник!..
Говорят, под Новый год,Что ни пожелается —Всё всегда произойдёт,Всё всегда сбывается.Бац! И заслуженный артист Чувашской АССР Константин Маслаченко ломает ногу на ровном месте, высвобождая не только энное количество забронированных на себя заказов, но и свою Снегурочку, премьершу их театра, любимицу главрежа – семнадцать лет бессменно играющую Золушку, при этом всё ещё молодую и красивую Наташеньку Комаровскую. Единственную в труппе актрису, передвигавшуюся по театру исключительно в облаке французских духов «Шанель № 5», не смешиваемом с другими запахами.
О такой Снегурочке можно воздыхать тайно и мечтать. А невезунчикам, подобным Игорю, даже мечтать бесполезно. Хотя – кто запретит?!
Наташенька внешне выглядела как настоящая Снегурочка из кино про Морозку. Не то что перестарки из драмы, похожие больше на переодетых злых волшебниц, или глупенькие студентки из института, не умеющие ни ступить, ни молвить, или ещё вот веселушки опереточные, сбивающиеся с «В лесу родилась ёлочка» на «Ой, мороз, мороз» после третьей рюмки.
А тут – удача! И никаких просьб и унижений – он ей в сложившейся ситуации нужен оказался не меньше, чем она ему!
Ну а уж какой у Наташеньки костюм Снегурочки – вообще сказка! В нём достаточно только войти в зал к детям – и можно уже ничего не говорить. Костюм сам всё сыграет.