Сукины дети. Том 2
Шрифт:
А вот Америка, оказавшись в изоляции, теряла влияние, теряла былую мощь и в конце концов начала терять штаты. И уже почти полвека должность президента США не являлась самой почётной и желанной из всех возможных политических мечтаний.
И, конечно, Джон-Абдулла понимал, что однопартийцы ни в какую отставку его не отпустят, но, помечтав об уходе, на некоторое время даже успокоился.
– Сара, – приказал он по громкой связи, коснувшись пальцем сенсора на столе, – пригласите следующего посетителя…
Секретарша, словно ожидая президентского указания, тут же откликнулась объявлением в динамиках
– Посетитель номер три.
– Здр-равствуйте! – раздался от двери мужской энергичный голос с доминирующей лёгкой картавинкой. – Здр-равствуйте, коллега!
– Коллега? – удивился Джон-Абдулла обращению невидимого в темноте собеседника. – Почему коллега? Вы президент?
– Можно сказать и так… – высокопарно начал посетитель и неожиданно выругался: – Чёр-рт возьми! Пр-роклятье…
Судя по глухому стуку, он, слишком энергично разбежавшись в темноте, ударился об угол стола.
– Вы в порядке? – спросил Джон-Абдулла, втайне рассчитывая, что на этом встреча и закончится.
– В полном пор-рядке! – с некоторыми болевыми нотками в голосе ответил посетитель. – Что вы, батенька, это сущая ер-рунда, во вр-ремя выступлений на бр-роневике бывало и похуже… Итак, позвольте пр-редставиться: вождь мир-рово-го пр-ролетар-рьята Владимир-р Ильич Ленин! Собственной пер-рсоной…
Про Ленина Джон-Абдулла читал в обязательном для президентов ознакомительном курсе с историческими личностями. Причём, видимо, из-за особенностей толерантности американской системы Ленин упоминался как в разделе «Герои мировой истории», так и в разделе «Тираны мировой истории».
В появлении в президентском кабинете первой половины двадцать второго века личности из века двадцатого ничего удивительного не было. Запрещённые в Америке, но совершенно свободно функционирующие во всеобщем пользовании в России и Китае, открытые уже лет двадцать «Коридоры времени» доставляли в любую историческую точку и обратно. Причём в прошлое благодаря развитию науки путешествия стали не редкими. А вот с будущим что-то совсем не получалось. И частенько исторические личности из прошлого, опять же запрещённые к официальному въезду в Америку, добирались через океан в Мексику и, нелегально перейдя границу, попадали в Штаты…
– Рад знакомству, Владимир Ильич, – вежливо заговорил президент. – Чем обязан?
– Пр-рибыл помочь вам, батенька вы мой!
– Стоит ли так затруднять себя? – с некоторым недоверием спросил президент: – В вашем возрасте… Вы ведь прожили такую насыщенную жизнь…
– Ар-рхискучно стало, дор-рогой товар-рищ, – ответил Ленин, – когда я лежал в мавзолее, мне было интер-ресно наблюдать за потомками, что пр-риходили на встр-речу со мной как с великим человеком и учителем. А как только меня пр-редали земле, я тут же заскучал. Смер-ртельно! И еще один ар-рхи-важный момент! Пр-редставляете – мне вас жалко! Жалко как себя самого! Мы ведь с вами, по сути, заложники одиночества своего высокого государ-рственного положения…
– Ох, – не удержался от вздоха Джон-Абдулла, – правда ваша…
– Пр-равда? – на секунду оторопел Ленин. – Ах да – известная газета большевиков… Итак, на чём я остановился? А, вот! Я знаю, батенька, как вашему гор-рю помочь…
– Знаете?
– Всё
Президент задумался: «Второй раз сегодня слышу я про «руку Кремля», значит, неспроста! А что? Терять мне нечего. Вдруг дело и выгорит… Это же Ленин, не кто-нибудь!»
– И как же это сделать? – спросил Джон-Абдулла, ещё не окончательно избавившийся от сомнений. – Да и кто возьмётся?
– Батенька, – засмеялся Ленин, – вы имеете дело с пр-ро-фессиональным р-революционер-ром! Конечно, у меня нет сейчас под р-рукой готового на всё пр-ролетар-рьята, но имей я на р-руках вместо пр-ролетар-рьята четыр-ре с половиной миллиар-рда доллар-ров…
– Доллар-ров?! – ахнул президент, невольно по-ленински грассируя.
– Доллар-ров, дор-рогой товар-рищ Джон-Абдулла, доллар-ров, и чер-рез месяц-др-ругой Р-россия будет полыхать в огне р-революции… Повер-рьте слову стар-рого большевика!
– А можно, господин Ленин, – осторожно спросил президент, – сначала революцию в России устроить, а уж потом деньги? С бюджетом у нас, знаете ли…
– Р-рад бы, да вот никак… Р-революция без денег – это нонсенс! На это пр-рямо указывал Максимилиан Р-ро-беспьер-р – становой хр-ребет Великой фр-ранцузской р-рево-люции… Там ведь они тоже, использовав экспр-ропр-риир-ро-ванные ср-редства, смогли обойтись без пр-ролетар-рьята – а каких дел натвор-рили… «Отр-речёмся от стар-рого ми-ир-ра!» Ну, могу из личного уважения к вам сбр-росить пятьсот миллионов… Итак, окончательная сумма – четыр-ре милли-ар-рда доллар-ров!
– Эх! – сорвался с места президент и тоже долбанулся ногой об угол стола. – Чёрт побери! Сара, дайте свет! Немедленно!
Вспыхнул свет, и через некоторое время, когда глаза привыкли к ярким лампам, президент увидел перед собой того самого мужчину из приёмной (а ещё из брошюр про героев и тиранов истории), с бородкой и усами, в костюме-тройке и в галстуке с крупными горошинами. Это был Ленин. Владимир Ильич протягивал президенту финансовый магнитный накопитель и смотрел добрыми, с лукавым прищуром глазами. Самыми честными глазами на свете… Таким глазам хотелось непременно поверить.
Джон-Абдулла взял магнитный накопитель и повертел его в руках… Денег тоже было жаль… И где гарантии?..
– Вижу, батенька, что вы не довер-ряете мне? – уловил Ленин сомнения Джона-Абдуллы. – И пр-равильно делаете, скажу я вам! Поэтому я и пр-ришёл к вам как к великому го-судар-рственному деятелю ар-рхикр-рупного масштаба. Я не ошибся в вас. Все ваши пр-редшественники – др-рянь, мелкая р-рыбёшка. А вы… И вам, именно вам я помогу победить Р-ро-сию, чего не удавалось никому… Они – пр-редали меня дважды… Сначала забвению, а после – земле… Так вот, опир-раясь на меня, вы сможете купюр-ры, вложенные в дело р-революции, не только вер-рнуть, но и пр-реумножить…