Судья

Литт Мария

Но не тут-то было. Стоило магу сфокусировать магическую пентаграмму на голове противницы и позволить мане заполнить ее, посылая вперед воздушный поток, как Дикая карта неожиданно очнулась и повернулась на бок. Стрела лишь задела ее плечо по касательной, не причинив большого вреда.

— Да что ж такое-то, — растерянно пробормотал Улар. Ну не может такого быть, чтобы происходящее было чередой совпадений. Неужели Дикая карта притворяется, пытается ввести его в заблуждение своей кажущейся беспомощностью, а сама краем глаза подсматривает за ним? Может, у нее сработал какой-то артефакт или достижение, позволившие ей развеять иллюзию? Что ж, в таком случае сеанс кошмаров следует повторить. Она снова вырубится, и тогда он спокойно завершит

начатое.

Улар сосредоточился, вырисовывая перед мысленным взором запутанную пентаграмму Путов кошмара. Фокус пентаграммы был направлен на него самого, как и в прошлый раз. Наконец рисунок был закончен, и через мгновение его линии полыхнули черным в ответ на поток магической энергии. Ну вот и все. Теперь он был готов. Осталось лишь взглянуть в глаза Дикой карте и перекинуть сгусток кошмара ей.

Маг перевел взгляд на свою противницу. Оказывается, она тоже не бездействовала. За то время, которое понадобилось ему для создания Путов, Дикая карта сумела подняться на ноги и теперь стояла, пошатываясь и обратив лицо к небу, спиной к нему. Улар не сводил с нее глаз. Рано или поздно она обернется, и вот тогда…

Словно прочитав его мысли, нулевка развернулась, неуверенно переставляя норовящие подогнуться ноги. Улар нетерпеливо впился глазами в ее лицо… и словно споткнулся на бегу, упершись взглядом в сомкнутые веки. Дикая карта так старательно жмурилась, словно от этого зависела ее жизнь. Пока она не откроет глаза — Путы кошмара, увы, не сработают. Улар сначала нахмурился было, а потом расхохотался. Нулевка считает, что провела его? Ха! Да пусть она стоит с закрытыми глазами, сколько ей заблагорассудится! Результат поединка это не изменит ни на йоту. Она не видит его — значит, не сможет вовремя уклониться. А попробует подсматривать — ей же хуже. Снова окажется во власти иллюзии, только и всего.

* * *

Нет ничего невозможного. Теперь Чиара точно знала это. Она стояла — вопреки терзающему ее магическому истощению, вопреки повреждениям, полученным от ледяных стрел ее тюремщицы… Вопреки всему. Она стояла, зажмурив глаза, и восхитительно мокрые капли дождя тарабанили по ее лицу, по пересохшим губам, по сомкнутым векам. Чиара упивалась каждым мгновением своего триумфа, своей победы над собой. Ей все же удалось, у нее получилось! Однако она не могла позволить себе почивать на лаврах. Пока ей удалось сделать лишь первый шаг — первый из множества таких же шагов. Чиара снова втянула носом воздух, ловя нужный запах, и медленно развернулась лицом к своей цели, аккуратно переставляя подгибающиеся ноги. Она заставит магичку заплатить по счетам. Ведь для нее, Чиары, больше нет ничего невозможного.

Оказывается, это так просто — погрузиться в пучину безумия. Достаточно лишь позволить себе поверить в то, во что хочется верить. Согласиться с тем, что собственные глаза безбожно врут, а прочие органы чувств говорят правду. Чиара сознательно отказалась от зрения и сосредоточилась на иных ощущениях, дававших ей силы противостоять магическому истощению. Не было больше никакой комнаты. Не было полоски Поглотителя, каплю за каплей вытягивающего из нее ману. Был лишь дождь, ветер, мокрый песок под ногами — и она. Звуки падающих капель воды — теперь Чиара слышала их, всех вместе и одновременно каждую по отдельности. Полностью сконцентрировавшись на звуках, она с удивлением поняла, что слух в какой-то мере способен заменить ей зрение. Волны дождя, подгоняемые ветром, иногда встречали на своем пути препятствия, и тогда тональность издаваемых ими звуков едва заметно менялась. Благодаря этому своему открытию Чиара «видела» круглую площадку утоптанного песка в кольце каменных стен, «видела» нечто металлическое, лежащее на песке в десятке шагов от нее, а самое главное — «видела» неподвижную фигуру своей мишени.

Внезапно что-то изменилось

в равномерном шуме, создаваемом дождем — и Чиара инстинктивно шагнула вправо, уклоняясь от очередной Стрелы Льда. Вот так просто позволить расстрелять себя, не успев отомстить? Нет уж. Она доберется до магички, чего бы ей это не стоило. Ведь любые запасы маны рано или поздно кончаются — уж кому, как не Чиаре, это знать. Ее мишень каким-то образом оказалась заперта наедине с ней в кольце каменных стен, и это было прекрасно. Это — лучшее, что случилось с Чиарой за последние Боги-знают-сколько дней. Живой она отсюда не выйдет. Приняв это решение, Чиара вновь обратилась в слух.

* * *

Улар тяжело дышал. Несмотря на прохладу, мельчайшие бисеринки пота покрывали его тело, объединялись в капли, прокладывали себе путь вниз по позвоночнику. Его сердце, запертое в грудной клетке, трепыхалось пойманной птицей, яростно колотилось о ребра, словно желая вырваться на свободу.

«Это всего лишь побочный эффект от воздействия моего заклинания. Не стоит обращать на него внимания», — строго сказал себе маг. Путы кошмара, которые он так и не сумел перекинуть на Дикую карту, понемногу воздействовали на него самого, на его сознание. Все же его возможности как мага Разума были сильно ограничены, так что Улар не умел как следует экранировать свой мозг от воздействия эмоций. И теперь ему было попросту страшно.

Что она собирается сделать с ним, эта Дикая карта? Похоже, по запаху определяет, где он находится, так что от нее не спрятаться, несмотря на ее слепоту. Оружие свое проигнорировала… Хочет прикончить его голыми руками? Разорвать на части? А вдруг она все же оборотень? От этой мысли Улара бросило в жар. Страх давил на него, мешал сосредоточиться, заставлял совершать импульсивные, непродуманные поступки.

Маг вновь поднял руку и отправил в полет очередную Стрелу Воздуха, уже не пытаясь попасть противнице в голову. Чем так рисковать, лучше уничтожить сначала ее плащ, а потом целить в ноги — чтобы она не смогла до него добраться. Однако даже в плащ ему удалось попасть лишь с пятой попытки. Нулевка каким-то образом чувствовала, когда он собирается сделать выстрел, и успевала отшатнуться. Улар испуганно отметил про себя, что ее движения постепенно становились все более уверенными. Если так дальше пойдет, то вскоре она снова будет метаться по Арене, как взбесившийся мухожук, и попробуй попади в нее…

— Стена Воздуха! — не выдержав, рявкнул он, и обеими ладонями толкнул перед собой воздушный вал. Это помогло. Дикая карта ожидаемо не сумела увернуться, и ее отбросило на десяток шагов назад, а потом еще и проволокло по песку. Улар неуверенно улыбнулся и тут же скастовал воздушную стрелу, стремясь закрепить успех. Стрела попала поднявшейся на четвереньки нулевке в бок и вновь заставила ее растянуться на земле. Плащ еще посветлел и стал практически белым. Ну же, еще немного!

Однако следующее заклинание оказалось потрачено впустую. Похоже, Дикая карта сделала собственные выводы из случившегося, и стоило Улару выстрелить снова, как она тут же откатилась в сторону, а потом быстро вскочила на ноги. Впрочем, ненадолго. Еще одна Стена Воздуха снова отправила ее в полет, а последовавшая за ней стрела ударила в прикрытую плащом спину. Плащ не выдержал и рассыпался в пыль.

«Теперь буду целить в ноги», — устало подумал Улар. Ему было нехорошо, его собственные ноги толком не держали его. Внезапно маг поймал себя на мысли, что неплохо бы сесть на песок, а еще лучше — лечь. Да что с ним такое? Он позволил очередной воздушной стреле сорваться с пальцев, и с шумом втянул в себя воздух, пытаясь унять неведомо откуда взявшееся ощущение удушья. Этот симптом уже было ни с чем не спутать. Подпав под влияние страха, он перестал экономить магическую энергию и инстинктивно вливал в пентаграммы больше маны, чем это было необходимо. И теперь его собственной магической энергии осталось прискорбно мало.