Судьбы прикосновенье

Беллоу Ирен

— Я согласен с тобой, дружище. Но, видишь ли, любить умеет не всякий. Ты знаешь, твоя мама хорошая и умная. А вот моя не была такой. Отец умер, когда я был еще меньше, чем твоя сестренка Джуди. Вот моя мама и решила, что ей надо выйти снова замуж, чтобы у меня был отец. Но не получилось. Вместо того чтобы попробовать один раз или два, она все пробовала и пробовала…

— А разве это плохо? Ты же сам учил меня на тренировке.

— Учил чему? — Глаза Рассела за темными очками настороженно сузились.

— Ты говорил: если с первого раза не получилось

и ты не попал по мячу, главное — не отступать и пробовать, пока не получится…

— Что ж, возможно, я говорил такое, но это в бейсболе, Кендал…

— А какая разница? Может, твоей маме было скучно одной. Вот моя всегда скучает, когда папа уезжает, хотя у нее есть я и пискля Джуди.

Рассел окончательно был загнан в угол детской логикой. Это верно, он никогда не думал о матери как просто о женщине, которой после смерти мужа может быть трудно и тоскливо одной. Она была плохой матерью, и обида на нее заставила его забыть, что она тоже человек, со своими слабостями и недостатками, надеждами и разочарованиями.

Кендал неожиданно взял его за руку, и, хотя его ручонке трудно было обхватить широкую ладонь Рассела, в слабом рукопожатии тот угадал сочувствие.

— Твоя мама по крайней мере пробовала… — задумчиво произнес Кендал, следуя и далее своей непредсказуемой логике. — Помнишь, ты говорил: неважно, что Ронни, старший брат Шона, звезда своей команды? Важно, как сам Шон играет. А вот Шон думает иначе и ведет себя так, как его брат, или еще хуже… — Тут голос Кендала прервался. Возможно, еще какая-то новая мысль пришла в голову дотошному маленькому философу. — Когда ты все это говорил мне, ты действительно так думал или это слова, которые вы, взрослые, придумываете только для детей? Так это или не так?

Рассел снял очки и потер глаза, чувствуя себя примерно так, будто на него только что наехал автобус.

— Нет, — наконец медленно сказал он, — это не так. По крайней мере, не должно быть так.

Он опустил руку и посмотрел на Кендала.

У того на переносице между бровями резко обозначилась глубокая морщинка раздумья. Кендал мучительно пытался осмыслить не понятный ему ответ Рассела.

Рассел, не выдержав, водрузил солнечные очки прямо Кендалу на нос.

— Из тебя выйдет чертовки хитроумный дипломат, малыш. Память, как у слона, а упорство мула позволит тебе сделать неплохую карьеру.

Хотя Кендалу слово «дипломат» было незнакомо, но в ответ на ироничную улыбку Рассела он ответил такой же и позволил очкам сползти на нос. А затем, чтобы доказать Расселу, что упорства ему действительно не занимать, склонил голову набок и спросил с вызовом:

— Ну так как же? Ты любишь тетю Бетти?

Синие глаза Рассела затуманились, и что-то похожее на нежность согрело его и сняло состояние напряженности, в котором он теперь постоянно пребывал. Он вспомнил легкое подтрунивание Бетти над ним, теплоту ее взгляда, щедрость, с которой она поделилась с ним своим домом, друзьями, даже своей жизнью, самой собой. С какой заботой она выхаживала его больного, как подшучивала над его

дурными привычками и нелепыми убеждениями, с каким пониманием и терпением пыталась убедить его в чем-то, что считала важным, и как доверилась ему, забыв, кто он и как оказался здесь.

И все же он не был убежден, что это и есть любовь. Он не верил в нее.

Недовольный молчанием Рассела, Кендал неодобрительно вздохнул.

— Не понимаю вас, взрослых. Иногда вы о-оо-чень глупы.

— Пожалуй, ты прав, малыш, — вдруг послышался голос.

Кендал и Рассел как по команде повернули головы. Бетти, спустившись с крыльца, подошла к ним с легкой улыбкой.

Рассел со страхом подумал, долго ли она здесь стояла и что слышала из их разговора. Конечно, учитывая привычку Кендала все запоминать и потом рассказывать, она без труда может получить от него полный отчет.

Рассел смущенно откашлялся.

— Как прошел день? — Глаза его с удовольствием оценили синий официальный костюм из легкой ткани и лаковые туфли-лодочки. Она казалась изысканно строгой и независимой.

— Слава богу, — облегченно вздохнула Бетти, усаживаясь на качели и освобождая ноги от туфель на высоком каблуке. — Хотя мой новый набор первокурсников больших надежд, увы, не внушает. Они говорят на английском так, будто это не родной для них язык. — Откинув голову на спинку сиденья, она вытянула ноги и скрестила ступни. От этого узкая юбка натянулась на бедрах и стала короче.

Рассел успел увидеть кружевную розетку подвязок, прежде чем Бетти, поймав его взгляд, неторопливо поправила юбку.

— А как у тебя дела, Рассел?

— Все в порядке. — Позже он расскажет ей, как занялся восстановлением утраченной рукописи. Ему оставалось только это да еще мрачные раздумья.

— Знаешь, тетя Бетти, — не выдержав, похвастался Кендал. — Мне купили для бейсбола новые спортивные кроссовки с тянучками. Классные! На резине.

— Ты хочешь сказать — с липучками, — мягко поправила его Бетти.

— Да, теперь, когда нам помогает Рассел, мы запросто обставим всех в этом матче. Как ты считаешь?

— Бесспорно и наверняка, — ответила Бетти.

Рассел, прежде чем сказать, опять откашлялся, испытывая некоторую тревогу и неуверенность.

— Мне жаль, дружище, но вам придется обойтись без меня. В субботу меня уже не будет здесь.

Он обращался к Кендалу, а глаза его смотрели на Бетти.

Улыбка застыла на ее лице.

— А как же суд? — сделав над собой усилие, как можно безразличнее спросила она.

— Завтра все кончится, — ответил Рассел, как бы закрывая тему.

Бетти не настаивала. Ей не нужны были подробности. Сейчас ей хотелось как можно скорее уйти, спрятаться и побыть одной, дать себе возможность успокоиться. Ей нелегко было взять себя в руки после того, как она услышала вопрос, заданный мальчиком, на который Рассел так и не ответил. Теперь же предстоит смириться с тем, что он уезжает.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, Рассел, — расстроился Кендал, как бы повторяя крик ее сердца.