Судьбы прикосновенье
Шрифт:
— О, как ты прекрасен! — не выдержав, почти задыхаясь, прошептала Бетти и с удивлением и восторгом заметила, как потемнели от румянца смущения его смуглые щеки.
Взяв ее за подбородок, Рассел нежно провел пальцем по овалу ее лица, глядя в глубокие янтарные глаза.
— Я столько мечтал об этом, жаря эти чертовы бифштексы… — признался он.
— И я тоже, — прошептала Бетти, чувствуя, как слабеют ноги.
Он подхватил ее.
— Кажется, нам повезло и на этот раз мы окажемся в настоящей постели.
— Надеюсь, — тихо промолвила она и потянулась к его губам.
Чутье
У них еще будет время для долгих нежных ласк, любовных игр, тихих слов и робких касаний. Сейчас он ей нужен без промедления, как умирающему от жажды — капля воды, задыхающемуся — глоток воздуха. Она не может ждать.
— Рассел, — требовательно шепнула она, смущенная его медлительностью.
— Прости, я еще не готов… — виновато вздохнув, промолвил он. — Подожди чуть-чуть…
— Я не могу ждать… Ты мне нужен сейчас…
— О, Бетти!..
В этом тихом, как стон, возгласе слились изумление, восторг и благодарность…
9
Лунный луч упал на постель. Бетти спала как дитя, подложив под щеку ладони. Лицо ее было спокойным и ясным.
Стоя у открытого окна, Рассел смотрел на нее, завидуя ее спокойному сну и счастливым сновидениям. Но больше всего он завидовал ее способности спать сном праведника.
С ним было иначе. Его терзали сомнения. Он знал, что должен наконец решить, как быть дальше.
Рассел беспокойно переменил позу и оперся рукой о раму окна. Взгляд его был устремлен поверх сада и лужайки куда-то в темно-синюю даль ночи. А она, тихая и спокойная, была прекрасна. Молодая луна умиротворяюще лила мягкий свет с небес, окруженная сонмом бледных звезд.
Рассела мучила совесть. Он не мог больше лгать. Страстная тирада Бетти против лжи до сих пор звучала в его ушах. Он прекрасно понимал, что злоупотребил ее гостеприимством, когда укрылся в ее доме от грозившей ему опасности, хотя и был вынужден это сделать. Но теперь дальнейшая ложь будет просто чудовищной. К тому же он понял, сколь небезразлична ему Бетти.
Кажется, это тревожит его больше, чем вина перед Бетти за обман. В этот день как будто ничего не изменилось в его жизни, но вместе с тем что-то произошло. Рассел не любил неопределенности, его пугали непонятные и незнакомые чувства. Он всегда этого избегал.
Ему тридцать четыре года, и двадцать из них он руководствовался правилом избегать зависимости от чего-либо или кого-либо. А это означало — от всего, что причиняет боль и страдания. Он не тешил себя иллюзиями и не питал несбыточных надежд, ибо знал, что задуманное и ожидаемое не всегда сбывается. Одиночество в какой-то мере оберегало его от разочарований и ошибок. Оно же помогало в его профессии — терять ему было нечего, он никого
Конечно, была довольно продолжительная связь с Кэт, но это исключение. Теперь, когда все позади, он, пожалуй, готов согласиться, что причиной их размолвки стало его извечное стремление принадлежать только самому себе. По крайней мере, так считала Кэт. А вот в другом случае, когда он потерял бдительность, позволил себе привязаться, конец был трагичным.
Черт побери, Григ, это ты виноват! Зачем ты уговорил меня согласиться на то, чтобы ты участвовал в этом деле?! Ты сослался на нашу дружбу. Тогда почему не был осторожен хотя бы на этот раз? Ведь я предупреждал тебя: Лионелло опасен, я просил не засвечиваться, ничего не предпринимать до моего приезда. Почему ты не дождался меня и позволил им убить тебя?
Рассел понимал, насколько глупо теперь казнить себя за гибель друга, но горькие мысли и сомнения не покидали его.
Грига нет. Рассел трагически перенес его смерть и лишь совсем недавно перестал так остро ощущать пустоту, оставленную ушедшим другом. Теперь он должен сделать все, чтобы убийца был наказан, ибо только это он еще может сделать для Грига.
Да, но почему, вспоминая о Григе, он тут же думает об Бетти? Как ему поступить теперь?
Рассел горько усмехнулся, понимая, сколь риторическим является этот вопрос и сколь он бесполезен, как бесполезно гадать, чинить загон или не чинить, когда лошадь уже убежала.
Они с Бетти занимались любовью, им было хорошо вместе, так хорошо, как ему еще никогда не было. Но означает ли это, что он в нее влюблен? Как просто и естественно отдала она себя его ласкам. Это тронуло, нет, польстило ему. Одним-двумя меткими словами или замечаниями она могла заставить его улыбаться. Все это верно. Но достаточно ли это?
Через пару дней вернется Сэм. Хочет того Рассел или нет, но ему придется покинуть дом Бетти, а значит, расстаться с ней. Что же его беспокоит?
В сущности, он ничего не обещал. Более того, еще до их близости он откровенно сказал, что должен будет уехать и это может произойти в любой момент. Такова его работа.
Потеря независимости! Не это ли его пугает, а вовсе не страхи, что Бетти узнает, что он обманул ее, говоря об отставке, и использовал ее дом в качестве надежного укрытия в своих играх с Лионелло? Меньше всего ему хотелось обидеть Бетти, даже если бы она была ему безразлична. Она не заслуживает такого. Этой женщине нужны нежность, ласка, забота, любовь, наконец. Тут Рассел поспешил внести поправку: если бы он был способен на такое чувство.
И все же эта мысль не давала покоя. Может быть, потому, что Бетти олицетворяла собой покой, доброту, искренность — все то, что он искал и не находил в своем неустроенном детстве.
На темном своде ночного неба одинокая звезда внезапно прочертила яркую дугу и погасла, не оставив следа. Но след остался в его памяти, думал он, осталось прекрасное мгновение. Это вдруг успокоило Рассела.
Спящая Бетти пошевелилась и сонным голосом позвала его.
Бросив последний взгляд на ночное небо, Рассел отошел от окна и лег рядом с ней. Ее теплые руки обняли его.