Судьбы прикосновенье
Шрифт:
Решая чужие личные проблемы, Рассел все время думал о своих. Бетти! Он грубо и жестоко поступил с ней, разбил ее сердце и веру в него, не успев даже сказать, как она дорога ему. Как-то незаметно, в совсем короткий промежуток времени, между ветрянкой и их последней ссорой, он полюбил ее, сам того не сознавая, и тут же нелепо потерял.
Но сердечные раны тоже заживают, утешал себя Рассел, доверие можно возвратить. Так говорила ему сама Бетти. Лишь эти надежды помогали ему пережить разлуку.
Окинув последним взглядом
Мужчины непредсказуемы, и в этом вся проблема, думала Бетти, останавливая «феррари» перед гаражом. Со щитка доносились старые мелодии о любви. Никогда не знаешь, чего от них ждать. Они способны без спроса увести твой автомобиль и, не попрощавшись, покинуть страну.
Она прикусила губу, вспомнив, что наговорила Расселу в то роковое мгновение, когда они расставались.
Бетти вынула ключи зажигания, поставила машину на тормоза и наконец расслабилась, откинувшись на мягкую спинку сиденья. Ей необходимо собрать силы, чтобы заставить себя выйти из машины, вытащить хозяйственную сумку с замороженным ужином и открыть дверь пустого темного дома. Внутренний диалог, который она все время вела сама с собой, возобновился помимо ее воли. «Новое важное задание», вспомнила она слова Мэрдока по телефону.
Не начинай, предупредил ее голос. Какой толк от того, что ты будешь все время себя казнить? Более всего ее угнетало, что она не сможет теперь объяснить Расселу, как в тот злосчастный день вдруг снова превратилась в женщину, которая не хотела рисковать, ибо боялась опять все потерять.
Он должен знать, что теперь она стала совсем другой и в этом ей помогла любовь к нему. Он должен это знать. Она не будет больше прятаться от жизни, будет бороться за каждый шанс разделить ее с ним. Ей необходимо вновь увидеть его, чтобы сказать об этом…
Но, насколько она знает, Рассела сейчас нет в Штатах. Она неоднократно звонила в Госдепартамент, но ответ был все тот же. За три недели она успела даже подружиться с телефонисткой коммутатора, узнала, что ее зовут Мэнди. Та пообещала тут же сообщить, когда Рассел вернется.
Но новостей не было.
Неохотно подхватив сумку, она наконец выбралась из машины и направилась к дому. Погруженная в раздумья, она шла к крыльцу, ничего не замечая, но вдруг остановилась. Незнакомый аромат защекотал ноздри. Что это? Бетти оглянулась в изумлении.
Откуда столько цветов? Они были повсюду розы, красные, белые и горчично-желтые, петунии, герань, ноготки — в пластмассовых и глиняных горшках, корзинах, даже в старом деревянном ящике. Они стояли, висели или были рассыпаны повсюду, торчали даже из ее старых теннисных туфель.
Рассел?
Даже если бы Бетти захотела сохранить серьезный и
Только Рассел мог решиться на такое. Только ему хватило бы воображения. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, останавливала она себя.
Заставив себя медленно, с достоинством подняться по ступеням крыльца, Бетти остановилась и только тогда увидела его. Рассел стоял в тени крыльца, высокий и красивый, каким он показался ей в первый раз и снился теперь каждую ночь.
В темных очках его лицо казалось замкнутым. Но вот он снял очки, и она услышала низкий глуховатый голос:
— Здравствуй, Бетти.
Она замерла на последней ступеньке с хозяйственной сумкой в руках и как зачарованная смотрела на него.
— Рассел, — наконец промолвила она. Больше слов у нее не было. Лишь после долгой паузы она зачем-то уточнила то, что и без того было ей известно. — Это все сделал ты?
Осторожно выйдя вперед, словно опасаясь, что она испугается и убежит, Рассел взял из ее рук сумку.
— Да, я.
— Зачем?
Обняв Бетти за плечи, он помог ей преодолеть последнюю ступеньку крыльца.
— Ведь я никогда не дарил тебе цветов.
— О! — воскликнула Бетти, опять не находя слов.
Он выглядит усталым, подумала она, и сердце ее сжалось. Одежда его измята, густые волосы растрепаны, возле уголков рта залегли горькие складки.
— Бетти, — тихо промолвил он, — нам надо поговорить.
Она совсем не так представляла себе их встречу. Она знала, что ей нужно сказать ему, и не хотела торопиться. Но у него был такой отрешенный вид, что стало ясно — медлить нельзя.
— Я была не права, Рассел, — более не раздумывая, сказала Бетти.
— Не права? — удивленно и испуганно переспросил он.
— Да, в тот день, когда ты уезжал. Я была усталой, расстроенной, напуганной тем, что произошло. Я не смогла сказать тебе самого главного.
— Да? — хрипло произнес он. — О чем же?
— Я забыла сказать тебе, что хуже страха разлуки меня мучила мысль, что я не смогла доказать тебе свою любовь. Я люблю тебя, Рассел, и мне все равно, кто ты — писатель, художник или тайный агент.
Сказав это, Бетти испуганно ждала ответа. Но то, что произошло, было неожиданностью. Рассел устало потер виски. После недолгой паузы, показавшейся вечностью, он посмотрел ей в глаза и с подкупающей доверчивостью вдруг спросил:
— А безработный тебе подходит? Дело в том, что с сегодняшнего утра я в отставке.
Взгляды их встретились. У Бетти сжалось сердце, ибо ей показалось, что в его синих усталых глазах блеснули слезы. Вот почему у него такой хриплый голос, подумала она. Он испуган и не верит в себя.