Судьбы и сердца
Шрифт:
А я смеюсь: «Молчи, такой удел.
Смиренье ум и душу возвышает.
Христос, вон тетя Шура утверждает,
Похлеще унижения терпел!»
Я, Варя, нынче точно в лихорадке,
Все чепуху какую-то плету.
Да мне ль сейчас играть с тобою в прятки!
Я, знаешь, все жалею красоту.
Ну ладно, пусть не красоту, но все же
Хоть что-нибудь да было же во мне!
А тут взгляни: гримаса, гадость, рожа,
Кошмар в каком-то непонятном
Поникнув, плечи быстро задрожали,
В усталом взгляде — колкая зима.
— Не надо, слышишь? Ну не надо, Галя!
Не так все плохо, ну суди сама:
Теперь такие шрамы медицина,
Конечно же, умеет убирать.
Ну, будет, будет… Вспомни-ка про сына,
Тебе нельзя мальчишку волновать.
— Кого мы ждем? — Галина просветлела. —
Сережку жду. Наверно, будет славный!
— Ну то-то же, вот так другое дело.
Нельзя хандрить, Галина Николавна.
— Да, да, нельзя. Но ты не думай только,
Что я с Андрюшей встретиться боюсь,
Андрей мой не пустышка и не трус,
И шрам его не оттолкнет нисколько.
И хоть в нем много мягкого тепла,
Но он, как я, от горя не заплачет.
Любовь же наша сквозь войну прошла,
А это тоже что-нибудь да значит!
А главное, тут ждет его сюрприз,
Который буйствует уже, стучится…
Вот дай-ка руку… Чувствуешь? Как птица
В тугом силке, он бьется вверх и вниз.
Андрей однажды мне сказал: «Галина,
Что скромничать — мы хорошо живем.
Но если б нам с тобой еще и сына…» —
И он, вздохнув, прищелкнул языком.
В работе нашей, в радости, в борьбе
Бывают дни-враги и дни-друзья.
Но день, когда затеплилась в тебе
Иная жизнь, ни с чем сравнить нельзя!
Сначала я о радости такой
Хотела сразу рассказать Андрею.
Но тотчас же решила: «Нет, постой!
Сама-то я всегда сказать успею».
Так слишком просто: взять вот и сказать.
Но нет, пусть это глупость, пусть каприз,
Однако я решила наблюдать,
Когда он сам заметит мой «сюрприз».
Пробушевав, осыпалась весна.
И Громов мой окончил институт.
Пришел и крикнул весело: «Жена!
Вот мой диплом, а вот уж и маршрут!»
И, собирая мужу чемодан,
Решила я: теперь скрывать не надо.
Три месяца не сделали мой стан
Покуда примечательным для взгляда.
Но о «сюрпризе» глупо говорить!
Вот, Варенька, забавная задача!
«Сюрпризы» полагается дарить,
К тому же и внезапно, не иначе.
Ну как тут быть? Смекалка, выручай!
Стоп.
И на вокзале в самый миг прощания
Открою сумку, будто невзначай.
Тогда исчезнет сразу грустный взгляд!
Глядишь, глаза Андрея потеплели…
«Галинка! — он воскликнет. — Неужели?
Теперь нас будет трое? Как я рад!»
Он бережно возьмет меня за плечи
И, наклонившись, скажет мне, любя:
«Спасибо, моя славная! До встречи!
Теперь нас трое. Береги себя!»
Да, так вот я и думала, когда
В тот вечер торопилась на вокзал.
И тут, как гром, нежданная беда,
Глухая брань… Удар… Потом — провал…
Запомнились лишь две фигуры в кепках,
Две пары крепко сжатых кулаков,
Две пары глаз, холодных, наглых, цепких.
Из-под нависших низко козырьков.
«А ну, постой! — один промолвил хмуро. —
Какой такой под мышкой тащишь клад?»
«Замри, — вторая буркнула фигура. —
Гляди, не вздумай кинуться назад!»
Когда большая грубая рука
Схватила сумку, я вдруг моментально
Не столько с целью, сколько машинально
К себе рванула сумочку слегка.
Ударили меня сначала в спину.
Потом… А, право, хватит вспоминать!
Как холодно у нас, я просто стыну!
Давай чаи, Варюша, распивать!
Мигнул в окошко вечер фонарем
И лучик протянул к душистой булке.
— Как странно, Галя, мы с тобой живем
Вот здесь, в одном и том же переулке.
А прежде не встречались никогда.
Хоть, может быть, и видели друг друга.
— Пусть так… Но там, где грянула беда,
Куда надежней и верней подруга.
ЧАСТЬ II
Глава IV ТАНЯ
1
Хлещет дождь по листьям и по веткам,
Бьет, гудит, упругий и прямой,
Дальний берег скрыт за плотной сеткой,
Дымчатой, холодной, слюдяной.
Пляшет дождь веселый, голоногий,
Мутные взбивая пузыри.
Пляшет вдоль проселочной дороги,
Бьет чечетку с утренней зари.
Мало стука — он ударит градом.
Лес шумит от ледяной шрапнели…
А они стоят недвижно рядом
Под плащом высокой статной ели.
Дождь застал их на глухом проселке,
По дороге к лагерю. И вот
Третий час колючие иголки
Их в лесу спасают от невзгод.
С четырех сторон — стена воды…
Кажется, ни людям, ни зверям