Судьба. Книга 3
Шрифт:
Они поговорили о новостях, сообщённых Ораз-сердаром, о будущих успехах его войск, а заодно и своих. Потом Байрамклыч-хан попросил разрешения уйти. Эзиз-хан милостиво попрощался с ним, однако попросил далеко не отлучаться: скоро должен собраться военный совет и присутствие на нём такого опытного офицера, как уважаемый Байрамклыч-хан, будет весьма желательным. Байрамклыч-хан спокойно кивнул: да, он будет на военном совете и по мере своих сил постарается оправдать рекомендацию полковника.
Берды, проведавший о вызове Байрамклыч-хана, ждал его с волнением. И едва тот подошёл, быстро спросил:
— Зачем хан
— Плохие новости, — спокойно ответил Байрамклыч-хан, глядя на Берды в упор и поигрывая плетью.
— Нас касаются?
— Касаются и нас. Меня, в частности. Полковник Ораз-сердар прислал Эзиз-хану письмо, в котором сообщает, что я большевик и что меня следует немедленно расстрелять. Вот так!
— Эх, ты!.. — вздрогнул от неожиданности Берды. — Как же тебе удалось уйти? Или хан тебе поверил, а не Ораз-сердару?
— Он тени своей не верит, не только мне, — сказал Байрамклыч-хан. — Удача помогла. Письмо почему-то по-русски написано было, а личный толмач Эзнз-хана в отъезде, он и попросил меня прочесть.
— И ты прочитал?!
— Прочитал. Только там, где меня касается, по-своему прочитал.
— Ай, молодец! — восторженно воскликнул Берды. — Умная голова, сразу догадался! И голос у тебя не дрогнул?
— Нет, — усмехнулся Байрамклыч-хан, — не дрогнул.
— Неужели ты не волновался?
— Почему нет — волновался, только всякое волнение можно держать в узде, как норовистого жеребца,
— И не побледнел?
— Моему лицу бледность нейдёт — не заметна на нём.
— А я бы побледнел, — чистосердечно сознался Берды, с уважением глядя на Байрамклыч-хана. — Значит, всё в порядке?
Низкое закатное солнце высветило верхушки барханов, сделав их как бы прозрачными. По белесовато-голубому небу тихо скользили лёгкие невесомые облачка. Нагретый за день воздух был неподвижен, но в нём уже ощущалась вечерняя свежесть. Ничто в природе не предвещало грозы. Вечер был наполнен запахом саксаулового дыма и жарящегося мяса, спокойными голосами людей и негромким дружелюбным ржанием коней.
— Удаче редко сопутствует удача, — ответил Байрамклыч-хан на вопрос Берды. — Едущий в седле случая рискует спешиться посреди дороги. Завтра вернётся толмач, и Эзиз-хан обязательно даст ему прочесть письмо.
— Тебе нужно бежать сегодня же! — сказал Берды.
— Дело не только во мне. Эзиз-хан наверняка приметил всех, кто пришёл к нему в одно время со мной. Мой побег станет вашей гибелью..
— Но если мы уйдём все, значит задание останется не выполненным?.. Куда уехал толмач?
— Насколько я понял, в Теджен.
— Я этой ночью выйду на дорогу и буду ждать его, — сказал Берды. — И если встречу, дам прочесть письмо из дула вот этой винтовки! Ведь он может и ночью вернуться?
Забрав в кулак бороду, Байрамклыч-хан задумчиво копал песок носком сапога. Плеть в его опущенной руке нервно подрагивала.
— Я думаю, сделать надо так, — сказал он. — Твои парни пусть уходят немедленно. Один из них, кому больше доверяешь, скажет Совету, что в Ашхабаде переворот и Ораз-сердар с большим войском собирается идти на Мары. А сам карауль толмача. Дождёшься его или нет, но сюда не возвращайся, иди прямо в Мары.
— А ты? — вырвалось у Берды. — Как же ты?
— Я со своими людьми постараюсь завтра испытать своё счастье. Нас
— Что ж, — подумав, сказал Берды, — я с тобой согласен.
Голому любой халат подойдёт
Прибывшая в Мары из Ташкента делегация во главе с наркомом труда Туркестанского края Павлом Герасимовичем Полторацким должна была направиться в Ашхабад. Однако после телеграфного разговора с руководителем ашхабадских контрреволюционеров Фунтиковым Полторацкий понял, что белогвардейцы готовят ему ловушку, и отказался от поездки. Делегация объявила себя штабом обороны Мары.
Взвесив сложившуюся обстановку, штаб решил, что наиболее целесообразным будет закрепиться в Байрам-Али, Начали готовиться к отходу, усложнённому саботажем железнодорожных служащих. Погрузив снаряжение и боеприпасы на арбы, колонна двинулась пешим порядком. Однако вскоре стало ясно, что таким образом до Байрам-Али не добраться — старые арбы, перегруженные сверх меры, ломались одна за другой. Полторацкий принял решение: вернуться в Мары и запросить помощь из Ташкента.
Была глубокая ночь, когда вернувшийся с одной из последних групп Сергей шёл по улицам ночного Мары. Он до того устал и был так подавлен неудачен, что почти не обращал внимания на окружающее. Сергей свернул на боковую улицу, машинально посторонился, пропуская идущую навстречу группу людей и вздрогнул, разглядев, что это идут под конвоем четверо его товарищей — членов Совета. Помочь им он был бессилен, только проводил глазами и, уже когда они прошли, испугался, что кто-то из них мог узнать и окликнуть его.
«Кто же из наших остался? — подумал Сергей, постепенно постигая всю серьёзность случившегося. — Неужто арестован весь Совет? А где же Полторацкий? Почему не было слышно боя?»
Вспомнив, что один из его товарищей живёт поблизости, Сергей торопливо зашагал к его дому. Подойдя, задержался, прислушиваясь. Это его спасло: двое с винтовками наизготовку вывели из дома хозяина. Через раскрытую дверь был слышен плач женщины и крики детей: «Папа!.. Папа, не уходи!..» С гулко бьющимся-сердцем Сергей прижался к дувалу, нащупывая в кармане наган. Мимо него, догоняя конвоиров, быстро прошёл высокий туркмен в лохматой чёрной папахе. Сперва Сергей подумал, что это один из мятежников, хотя лицо его показалось до странности знакомым.
— Куда прёшься, скотина немытая! — зло закричал, конвоир. — А ну, осади, пока цел!
В темноте блеснул красный огонёк, сухо треснул револьверный выстрел. Один из конвоиров упал. Второй, клацнул затвором винтовки, но выстрел туркмена опередил его.
— Беги! — крикнул туркмен арестованному. — В Байрам-Али беги! — и промчавшись широкими прыжками мимо Сергея, нырнул в тёмный переулок.
«Наши действуют! — удовлетворённо подумал Сергей. — Но как, однако, белые умудрились без боя занять город?» И словно в ответ на его мысли со сторону казарм Социалистической роты застучали торопливые выстрелы, послышалась скороговорка пулемёта. Сергей бросился туда. Не пробежал он и половины дороги, как навстречу ему попался один из членов Совета. На вопрос Сергея, что происходит, он, не останавливаясь, безнадёжно махнул рукой.