Судьба самозванки

Джонс Амо

– Это Теневой зверь, - он говорит тихо.
– У них нет глаз, поэтому она физически не может видеть нас, но она может чувствовать нас и наше движение.

– Она?

– Теневые звери - это… как мне объяснить. Мать-природа? Они наблюдают за барьерами в нашем мире и защищают их.

– Так почему мы боимся чего-то, что должно нас защищать? Может быть, тело в ее руках - тело предателя?

– Мы на распутье. У нас нет короля. Наш будущий король отверг свою пару, - Зик бросает быстрый взгляд в мою сторону.
– Извини, -

он снова смотрит вперед, не замечая хмурого выражения на моем лице.
– Я объясню больше о Йемоне чуть позже, просто не двигайся.

Моя рука все еще частично поднята в воздух, волосы запутались в пальцах, я перевожу взгляд вперед, как раз в тот момент, когда Теневой зверь пересекает линию травы.

Кровь сильнее несется по венам, и ноги подергиваются, чтобы бежать, блядь, бежать, но куда, черт возьми? Не через, буквально, убийственную стену позади нас.

– Портал?
– шепчу я.

– Не могу пройти порталом ни в крепость Фейлиф, ни из нее. Она защищена. Только королевская кровь может пройти через него.

Черт.

Где Деверо, когда он так нужен?

От этой мысли что-то ударяет меня о ребра, окутывает странным туманом… Я не знаю, что крутится в голове.

Теневой зверь движется медленно, словно воздушный шар в небе, это движение по милости ветра, и хотя раньше он бушевал, то теперь стих до легкого дуновения, наша неподвижность играет злую шутку с чувствами зверя.

Однако по мере того, как она становится ближе, я, наконец, получаю полный обзор.

Она высокая, не менее десяти футов. По сути, она состоит из густого черного тумана, но у нее есть определяющие характеристики. Туман обрамляет то, что могло бы быть лицом, накрывая голову, подобно капюшону, предназначенному для защиты личности. Оно ниспадает, как большой плащ, или, может быть, цель - выглядеть, как платье, длина которого колышется в соответствии с ее формой.

Она величественна, и когда плотная черная облачная фигура поднимает руки, что-то странное вспыхивает у меня в груди. Я делаю шаг вперед, прежде чем понимаю, что происходит, тихий шепот наполняет уши, но я не слышу, поэтому делаю еще один.

– Лондон!
– Зик шипит.
– Прекрати!

Ноги сами несут меня вперед, пока я не перехожу на легкий бег.

Мне нужно добраться до нее.

Но затем позади раздаются шаги, и в морде зверя разверзается дыра, оглушительный крик, который вырывается из нее, звенит в барабанных перепонках, как гребаная граната.

В виске вспыхивает боль, руки взлетают, чтобы закрыть уши, и я приседаю, вскрикивая от боли. Движение привлекает внимание, и я вскидываю голову.

Глаза в панике расширяются, когда из того места, где должны быть глаза, вытекает нечто, похожее на белую кровь. Тело бросают к моим ногам.

Я открываю рот, чтобы снова закричать, но меня обрывает, когда Зик хватает меня за локоть.

– Давай!

Я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги, и мы несемся через поляну. Зика дергают назад, и мое плечо выскакивает из сустава от силы, с которой у него нет времени

отпустить меня.

Громкий крик боли вырывается у меня, когда я поднимаюсь на ноги. Резко разворачиваюсь, когда женщина, если, блядь, ее можно так назвать, хватает его за ногу, а затем за голову, прежде чем начать тянуть.

Стиснув зубы, я отчаянно поворачиваюсь, ища способ спасти его, рука плетью повисла вдоль тела.

Глаза Зика становятся белыми, затем корни прорываются сквозь почву, обволакивая фигуру зверя, в то время как нижняя половина большой фигуры превращается из густого, кажущегося сплошным, черного облака в тонкий слой серого тумана.

Зик начинает падать на землю, но существо на этот раз визжит громче, а затем она снова хватает его. Поднимает его в воздух, швыряя на твердую землю, но он убирает руку, глаза все еще белые, а затем трава превращается в лужу воды.

Он полностью погружается, и зверь мечется, проникая внутрь, но выныривает одна. Когда она снова кричит, вода отходит в сторону быстрой волной, и его глаза расширяются. Его руки взлетают вверх, но она хватает его за запястье, прежде чем он успевает что-либо сделать, и его вой эхом разносится вокруг.

Она сжимает его шею, густые полосы дыма обвиваются вокруг него.

Его полные паники глаза находят мои, и я дергаюсь вперед.

Беги, пытается сказать он, но его губы не двигаются.

Она сжимает, как и ленты вокруг его тела, так же, как хруст его костей обжигает мой разум.

– Нет! Остановись!
– я кричу, бросаясь ближе.

Кровь течет из ушей и рта Зика, когда он пытается покачать головой, но я продолжаю приближаться.

Чудовище кричит на меня, ее свободная рука вырывается вперед, в то время как моя взлетает в, несомненно, тщетной попытке защититься, но затем резкий хлопок останавливает меня. Мои глаза распахиваются, чтобы обнаружить, что она визжит, ее рот разинут, а продолжающийся вопль наполняет воздух.

Я смотрю на свою ладонь. Что за…

Она бросается ко мне; все еще сжимая Зика в объятиях, а моя рука взлетает еще раз.

Я смотрю, потрясенная, когда длинная нить мерцающего света льется с кончиков моих пальцев. Это льдисто-голубой цвет, и он искрится, встречаясь с густыми полосами дыма вокруг Зика. Привязи мгновенно отпускают его, и он падает кулем на землю.

Что-то внутри меня вздымается, и моя грудь опускается. Глаза мерцают и подергиваются от темноты, застилающей зрение. Я моргаю, и просто так туман рассеивается.

Я бросаюсь к Зику, но она на полной скорости налетает на меня.

Вот и все. Мы на пороге смерти.

Я падаю на него, накрывая своим телом, и жду прихода смерти. Я могла бы быть терпеливой к «костлявой», но ее крики становятся громче. Я открываю глаза.

Прозрачный иней мерцает вокруг нас, заключая в маленькую капсулу.

– Щит, - он кашляет, держась за живот. Я смотрю на него; его глаза широко распахиваются.
– Лондон, твои глаза…

– А?
– я тяжело дышу, качая головой. И вздрагиваю, когда зверь бьет по…щиту?
– Давай.