Судьба самозванки

Джонс Амо

Син и Ледженд подбегают к ней, толпясь сзади. Юные Гномы разбегаются, как только братья занимают место со стороны Лондон.

Они держат ее в клетке, ее голова мотается от одного к другому, но ни один из них не произносит ни слова. Они просто стоят, глядя на нее сверху вниз, и уголок ее рта медленно приподнимается.

Губы приоткрываются, и я не знаю, что она говорит, но и Син, и Ледженд коротко кивают.

– Что ты видел?
– наконец спрашиваю я, не сводя глаз с девушки, которая понятия не имеет, кто я для нее.
– Когда ты заглянул в ее голову, что ты увидел?

Крид

молчит еще несколько мгновений, и это почти чересчур, но затем его рука сжимает мое плечо.

– Хаос, - холодно говорит он.
– Чистый. Блядь. Хаос.

Блядь.

Лондон

В один момент нестандартно очаровательные Гномики расступаются, и угощения, которые они не успели передать мне, падают на траву, чтобы тут же исчезнуть. У меня в животе поднимается тревога, когда я наблюдаю, как они на полной скорости бегут к распускающимся кустам роз впереди. Они не сбавляют скорости, проносятся сквозь них шаг за шагом, тела становятся все более и более пушистыми, как будто цветы для них не более чем портал, в который они могут запрыгнуть.

Черт, может, так оно и есть.

Мне не нужно долго гадать, что их отпугнуло, так как мгновение спустя на земле передо мной появляется большая тень.

Я знаю, кто это, не глядя. Или у меня есть идея, и я предполагаю, что это двое из четырех. И действительно, когда я смотрю через плечо, вот они. Подходят и встают рядом, поэтому я делаю полшага назад, чтобы посмотреть на них.

Ни один не произносит ни слова, пара стоит неподвижно и просто смотрит.

Я никогда не привлекала внимания членов королевской семьи, и никогда в жизни не думала, что члены королевской семьи будут находиться так близко, поэтому, несмотря на мою обычную уверенность, под ребрами образуется маленький комочек беспокойства.

Я делаю единственное, что приходит в голову, и неловко поднимаю руки, выпячивая живот, как будто хочу привлечь их внимание к огромной стопке закусок, которые там держу, и поднимаю правую руку, откусывая от той, что ближе всего к губам.

– Хотите немного?
– предлагаю я.

На мгновение оба замирают, и только близнец наклоняется, решив откусить краешек яблока в карамели, посыпанного сверху каким-то блестящим дерьмом. Так уж случилось, что это одно из лакомств в руке, прижатой к моему телу, так что в истинно плейбоевской манере, как, полагаю, и подобает молодым лордам, его бирюзовые глаза встречаются с моими, как раз в тот момент, когда они оказываются на уровне моей груди.

Острые кончики его зубов едва заметны, но они есть, и это заставляет меня задуматься, не вампир ли он. Я никогда не видела ни одного из них в реальной жизни, насколько знаю, и мне всегда было интересно: «Умирают ли вампиры на солнце?»

Его брови сходятся на переносице, и он медленно приподнимается, слизывая розовую пыль с уголка рта, как раз в тот момент, когда его брат начинает смеяться.

Это приятный смех. Глубокий и немного озорной, и когда я смотрю в его

глаза, решаю, он ли это. Я бы поспорила, что он самый младший, хотя все они близки по возрасту, но в этом есть намек на… не совсем мягкость, но что-то такое, чего нет у других. Может быть, чувство морали, хотя бы самую малость.

– Я Ледженд, - говорит он, как будто его имя каким-то образом печалит его.
– Нет, вампиры не умирают на свету.

– Они могут, - предлагает другой.

Когда я смотрю на него, обнаруживаю, что он уже пялится.

– Так они умирают или они… не умирают?

– Не от гуляний на солнце. Умрут, если они выведут тебя из себя достаточно сильну… Или если они испытывают жажду крови и им приходится вырывать сердца на танцполе после того, как девушка…

Он бросается вперед, но Ледженд толкает его достаточно сильно, чтобы тот споткнулся.

Когда он выпрямляется, на губах появляется широкая ухмылка, и я так и знала.

Я была так права.

Главные плейбои.

Может быть, мне все-таки здесь будет не так скучно…

– Малышка, - предупреждает Ледженд, как он представился, проскальзывая за мою спину.
– Не смотри на него так. Это только раззадорит его.

– Может быть, я хочу подзадорить его.

– Конечно, продолжай, - он усмехается.
– Если ты хочешь увидеть, как умирают монстры.

Мои мышцы напрягаются, и оба брата смеются, вставая передо мной.

– Все хорошо, малышка Эл, подзадорь меня, - близнец улыбается, проводя языком по нижней губе, но это скорее игриво, чем что-либо другое.
– Я могу умереть, но только на несколько минут, так что… это того стоит.

Между нами возникло то странное чувство, похожее на сплетенную паутину, которую можно увидеть на обратной стороне меню в закусочной во время Хэллоуина. Где вы должны взять ручку и попробовать все пути, пока не найдете правильный. Тот, который ведет на другую сторону. Их сторону.

– Я Синнер.

Я киваю, оглядывая его в абсолютно черном костюме.

– Подходит.

Затем к нам присоединяется третий брат, тот, со вчерашним злым взглядом, который выглядел готовым оторвать мне голову, но сейчас он выглядит по-другому. Он… расстроен.

По какой-то странной причине мои пальцы дергаются, поднимаясь и готовясь убрать морщины в уголках его глаз, но я дергаю эту сучку обратно, прежде чем ее отрубят.

Ты не можешь прикоснуться к гребаному лорду, Лондон!

– Крид, - говорит он. Никакого «привет», никаких «меня зовут» или даже «я», с чего начал Синнер, и я начинаю нервничать, поэтому притворяюсь, что это был популярный тест.

– Ну да. У меня бывают промахи, но я люблю Sublime (тесты).

Крид моргает, раздраженный, но опять же… что-то скрывается за его выражением, что-то, что я не уверена, что он хочет, чтобы я увидела, но я могу.

– Мой брат не из тех, кто слушает то, что в человеческом мире называется музыкой, - его голос обволакивает меня, как шелк, окутывая коконом удовольствия, когда он целует мою кожу. И это происходит. До самых кончиков пальцев ног.