Судьба: Дитя Неба
Шрифт:
Каддир подошел к подносу, взял с него тарелку и начал накладывать себе еду, глядя на Ллаурона, который внезапно заинтересовался чем-то происходившим за окном.
— Все, как обычно, ваша милость. Они не знали о том, что оказались в Наварне, что пересекли Авондерр и участвовали в сражении. Они лишь помнят, как находились в Тириане, а потом, уже ранеными, пришли в себя в лесу Наварна. Жаль, что они не могут ответить на наши вопросы.
— Жаль. — Ллаурон тяжело опустился в кресло.
Каддир уселся напротив.
— Кстати, когда вы собираетесь отправиться в путешествие?
Ллаурон осушил бокал с бренди.
— Примерно
Каддир улыбнулся.
— Благодарю вас, ваша милость. Уверен, что никаких проблем не возникнет, я об этом позабочусь.
Ллаурон улыбнулся в ответ.
— Разумеется.
— Стражники говорят, что к вам приходила Рапсодия? — спросил Каддир, потирая замерзшие руки.
Ллаурон на секунду задумался. Она пришла через потайную дверь — интересно, как могла просочиться информация? Похоже, ему следует быть осторожнее.
— Да, — ответил он. — Она пришла пополнить запас лекарственных растений для лечения обитателей Илорка. Сейчас она уже на пути назад. Жаль, что ты разминулся с ней, но она не хотела задерживаться, поскольку болги нуждаются в ее внимании. Похоже, у них началась ужасная эпидемия какой-то непонятной болезни.
— Как жаль, — сочувственно сказал Каддир. — Мы можем предложить им помощь? У меня есть толковые ученики, которых мы могли бы послать в Илорк со следующим почтовым караваном.
Ллаурон встал и подошел к подносу с ужином. Взяв тарелку, он принялся накладывать на нее еду, пытаясь создать впечатление хорошего аппетита, который у него совершенно пропал.
— Хорошая мысль, но, боюсь, уже слишком поздно. Рапсодия ужасно расстроена. Когда она покидала Илорк, большая часть их армии была больна. Скорее всего, к ее возвращению лишь немногие останутся в живых. Подобные эпидемии кошмарная вещь, но особенно тяжело приходится примитивным культурам.
— Понятно. Жаль, что мы ничем не можем помочь. Вы больше ничего не хотели со мной обсудить, ваша милость?
Ллаурон повернулся к огню.
— Пожалуй, нет. Я просто пригласил тебя разделить со мной ужин, мы так давно не болтали. Мне хотелось выяснить, как ты поживаешь.
28
Сорболд
Когда Рапсодия шагала вслед за рабом в сторону бараков гладиаторов, у них за спиной раздался крик. Через несколько мгновений в коридор выскочил мужчина, одетый в такой же богатый наряд, как Трейлус, и пробежал мимо них. Его лицо было искажено от страха. Он снова что-то крикнул. Раб жестом показал Рапсодии, чтобы она отошла к стене. Мужчина остановился в нескольких шагах перед ними.
Он вновь закричал, и в ответ раздался топот бегущих ног. Две женщины и мужчина в одеждах целителей — Рапсодия обратила на нее внимание, когда входила в цирковой комплекс, — прибыли на зов мужчины. Они принялись совещаться на сорболдском языке. Рапсодии удалось уловить несколько слов: «Трейлус… фундамент обрушился… экскременты… кровь…»
Потом все четверо торопливо прошли мимо и скрылись за углом.
Рапсодия почувствовала, как ее охватывает оцепенение, — она начала понимать, что произошло. «Надеюсь, у тебя будет чудовищный понос», — сказала она Трейлусу. Получалось,
«Надеюсь, ты умрешь в страшных мучениях, И я мечтаю помочь тебе расстаться с жизнью».
С тех самых пор как Рапсодия случайно переименовала Акмеда и освободила его от связи с демоном, она никогда не забывала о могуществе своих слов. Но на сей раз совершила ошибку, поддалась гневу, и теперь из-за ее глупого поведения человек умирает в страшных мучениях. И хотя Трейлус вызывал у нее омерзение, Рапсодия чувствовала себя ужасно.
Раб дождался, пока стихнет шум в бесконечных коридорах комплекса, а потом жестом предложил Рапсодии следовать за ним. Она кивнула, отвернулась, чтобы не видеть жалости в его глазах, и послушно зашагала дальше. В этой части комплекса все выглядело вполне пристойно: каменный пол отполирован, двери украшают бронзовые накладки. Двери выглядели массивными, но Рапсодия слышала стоны и страстные крики, и ей снова стало не по себе.
Раб остановился перед дверью в самом конце коридора и показал, что она должна войти именно сюда. Она увидела, как сочувствие в его взгляде сменилось ужасом, и благодарно ему улыбнулась. Потом махнула рукой, показывая, что она все поняла и он может идти.
Рапсодия дождалась, когда он скроется из виду, затем достала из-за пояса маленький мешочек, который дал ей Ллаурон, и вытащила оттуда бутылочку. Мазь для растираний она засунула в мешочек, поправила костюм и распустила волосы, собранные в узел на затылке. Затаив дыхание, она огляделась по сторонам, убедилась, что на нее никто не смотрит, и постучала в дверь.
— Заходи, — послышался голос из комнаты.
Он был таким низким и сильным, что ей стало не по себе.
Рапсодия осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Она оказалась большой, просторной и светлой — горело множество свечей. В центре комнаты стояла огромная деревянная кровать с атласными простынями. На стенах было развешано оружие и воинские трофеи, а возле постели валялась одежда.
Гладиатор сел. Рапсодия предполагала, что он будет большим и сильным. Однако реальность превзошла все ее ожидания. Он оказался почти таким же большим, как Грунтор, с невероятно широкими плечами и грудью. Константин был на удивление красивым, светлые волосы волнами спадали на плечи, темно-синие глаза напоминали небо перед закатом. От него исходила такая сила, что ладони Рапсодии повлажнели от пота и она почувствовала предательский страх. Она не знала, что страшит ее больше — кровь демона или физическая сила. Рапсодия чувствовала себя особенно уязвимой в своем прозрачном наряде, но поворачивать назад было поздно.
— Константин?
Его глаза сузились.
— Да.
Рапсодия сглотнула, пожалев, что не придумала другого плана.
— Меня прислал Трейлус, — проговорила она, надеясь, что он поймет ее сорболдский. — Он сказал, что, если ты захочешь, я могу помассировать тебе спину.
— Заходи, — коротко ответил он.
Рапсодия вошла и почувствовала, что Константин внимательно ее разглядывает. Даже стоя у двери, она ощутила, что он возбудился. Она оглядела комнату в поисках окна или другого выхода, но сюда вела одна только дверь.