Судьба боится храбрых
Шрифт:
Наступление темноты движения Годзиллы не остановило и не замедлило — он так же продолжал ломиться в каком-то только ему ведомом направлении. Тиму же приходилось хуже — его зверски клонило в сон. Тепло, идущее от кожи Годзиллы, в паре с накопившейся усталостью делали свое черное дело — Тим периодически проваливался в дремоту, просыпаясь оттого, что стукался лбом в порядком нагревшуюся «тарелку». Пожалуй, пора было остановиться на ночевку — один раз Тим уже чуть не слетел на землю, получив по лбу веткой — хорошо еще, не слишком толстой. Он собрался попросить Годзиллу об остановке, но тут его транспортное средство решило подраться с кем-то.
— Стой. Я «тарелку» выронил.
— Что выронил? — не понял Годзилла.
— Эту… предмет, который ты мне дал. Я его так называю.
— Зачем выронил? — В голосе чудища явно прозвучала какая-то эмоция, но Тим не понял — удивление это было или злость.
— Блин! — сказал Тим, оскорбленный в лучших чувствах, и едва-едва сдержался, чтобы не ляпнуть: «Захотелось — вот и выкинул» — с этого тугодума станется взять и поверить. — Я сам с трудом удержался, когда ты прыгал в стороны, — объяснил Тим с некоторой обидой в голосе. — Вот свалился бы, свернул бы себе шею — пришлось бы тебе тогда другого помощника искать.
Годзилла постоял секунд десять, потом спросил:
— Где выронил?
— Почти в самом начале вашей драки, — ответил Тим, повергнув Годзиллу в полуминутное раздумье — он, видимо, пытался соотнести свой вопрос «где» с тимовским ответом «когда». В конце концов у него это получилось, он развернулся и пошагал куда-то, временами рыская то вправо, то влево.
— Вон! — громко сказал Тим, первым заметив мягко блеснувший в свете звезд металлический бок «тарелки». Но Годзилла не обратил на его выкрик ни малейшего внимания, продолжая идти, куда шел.
— Э! — Тим хлопнул Годзиллу по загривку. — Стой, пришли!
Годзилла сделал еще пару неуверенных шагов, потом остановился. Но не совсем — он слегка присел и начал водить всем телом из стороны в сторону, одновременно издавая уже знакомый Тиму свистящий звук — принюхивался. Сначала Тим решил, что Годзилла почуял какого-то другого крупного хищника, но через мгновение заподозрил неладное.
— Годзилла, — позвал Тим тихонько, — ты меня слышишь?
Чудище не ответило, но слышать оно его явно слышало — вздрогнуло, шагнуло в сторону, Тим покачнулся, и тут же с коротким «фьюить» мимо его лица пронеслось что-то стремительное.
— Блин, — сказал Тим одними губами, осторожно приподнялся и скользнул по хвосту Годзиллы на землю. Чувствительность кожи у чудища определенно была совершенно никакая — двигаться Годзилла начал, только когда Тим уже был на земле и с шумом несся в направлении упавшей «тарелки». К счастью, Тим был не единственным существом, шуршащим в этом лесу, поэтому Годзилле понадобилось некоторое время, чтобы определиться с выбором. Секунд пять примерно. За это время Тим почти добежал до «тарелки», он уже ясно видел ее смутно белеющее донышко, когда Годзилла двинулся с места и в два шага настиг убегавшего Тима.
Что-то
«Тарелка» провернулась, Тим сжался и закрыл глаза в ожидании.
Ничего не происходило. Получилось? Или нет? Тим, не открывая глаз, осторожно-осторожно, по полмиллиметра, принялся двигать «тарелку» в другом направлении. Наконец, сопровождаемые громким шипением, перед глазами пронеслись цепочки странных знаков, и Тим со вздохом разжал руки. Открыл глаза — Годзилла все так же стоял над ним, загораживая небо, но что-то в нем изменилось. Тим не мог сказать, откуда он это знал, но знал он это со всей определенностью.
— Отойди, — попросил Тим, спихивая «тарелку» в сторону.
— Как далеко? — поинтересовался Годзилла.
Тим хихикнул и уточнил:
— На два шага. В любую сторону.
Годзилла послушно повернулся и сделал два шага, сразу оказавшись метрах в шести. Тим встал на ноги и, хромая от впивающихся в ногу травинок, принялся искать потерянную обувь. Кроссовка нашлась минут через пять, точнее, нашлись два ее куска. Тим покрутил их в руках, рассматривая в свете звезд гладкий срез подошвы — кроссовка была разрезана пополам чем-то очень острым.
— Ну и, — сказал Тим по-русски, — какого хрена ты мне кроссовку располовинил? Думаешь, тут рибоки на каждом углу продаются?
— Хозяин, я не понял задания, — сказал Годзилла глухим голосом.
Тим сначала махнул рукой, бормотнув: «А, не заморачивайся», потом застыл и задумался. «„Хозяин?“ Вот как? Очень интересно. Очень-очень интересно».
— Что я должен сделать? — спросил Годзилла.
«Ну — подумал Тим. — Пожалуй, тебе надо прочитать те листки… но… завтра. А сегодня я бы лучше поспал. Только как бы ты не обиделся, если вдруг сам их прочитаешь…» Ухмыльнулся криво и сообщил:
— Охраняй меня, пока я не дам тебе нового задания. И ничего не читай.
— Понял, — ответил Годзилла и сделал пару шагов, подойдя к Тиму вплотную. Тим хмыкнул, зевнул и улегся на землю.
ГЛАВА 9
Проснулся Тим от неприятного запаха и еще более неприятного жужжания. Он перевернулся в полудреме, спрятал голову под руку, но ни запах, ни жужжание не исчезали, и Тим нехотя открыл глаза. Потянулся, морщась от боли в отлежанных мышцах, и принюхался. Пахло чем-то кислым, а жужжали, несомненно, насекомые. Тим быстро приподнялся и огляделся. Годзилла безмолвной статуей маячил неподалеку от места, где лежал Тим, а вокруг этого места, радиусом примерно метра два, были вперемешку навалены трупы всяких животных — местами аж в три ряда. Пирующие насекомые облепляли туши так, что те казались живыми и шевелящимися. Тим сглотнул и перевел взгляд на неподвижного Годзиллу.