Ступающий
Шрифт:
– Ты... не убил его! Он может вернуться! Бездна забери... Камнеглазый, ты ведь...защитишь меня?
Состояние умерших в Рамнире чем-то похоже на сон: они не понимают, что мертвы, хотя со стороны это кажется очевидным. И чем больше в душе грязи - тем тяжелее мертвецу "проснуться".
– Да, двигай уже на свое чаепитие.
Душа в Рамнире всегда куда-то идет, так устроено посмертие. Каждый, кого я охранял здесь, знал, куда держит путь. Мне оставалось лишь находиться рядом и защищать их. Зачем? Для того, чтобы душа не осталась здесь навсегда. Рамнир - это
***
Желтый огонек освещает тропинку. Пляшет в воздухе над головами. Периодически из огонька доносится едва различимый голос Аджуры. Но сейчас он становится громче.
– Бессмертный дух, носивший имя Фез Ойкар, услышь меня! Тело твое окончило свой цикл, но душа продолжает жить! Осознай это и возрадуйся! Ощути истину. Без боли, без страха, без лжи. Ощути истину и не убоись ее - прими ее в радости.
Мертвец на миг замирает, закатывает глаза. Свет огонька усиливается, искрится, охватывает Феза... Тщетно. Лишь несколько бурых шелушек отделяются от умершего и падают на землю. Чтобы очистить его, потребуется гораздо больше попыток и сил.
– Мне нужно спешить, я не успеваю! Мерзкая птица!
– старик отмахивается от огонька и продолжает путь.
Я иду за ним. Куаранак крадется следом, все еще чую его ненависть. Лес медленно тянет крючья к нам, подбирается, выжидает.
***
– Кто у нас тут, ссестры?
– Ссмердит-то как!
– Вессь в коростах!
– Мерзкий! Ему в Реке не мессто!
– Да-да, Отраженных привлечет, и сам таковым сстанет!
– Прочих погубит!
Их трое. Кружат вокруг нас. Тощие, из белесой, зеленоватой кожи растут мертвые листья и ветки. В волосах болотная тина. Нимфы черного леса.
– Дайте дорогу, младшие сестры. Вы ведь знаете меня.
Одна из нимф приближается ко мне. Встречаю взгляд трех немигающих глаз. Чувствую ее дыхание на своем лице. Обнюхивает.
Старик, оторопев, замирает.
– Ах...это ты, проводник с янтарными глазами. Ваша братия всегда ведет гнилых, больных, исскаженных. В другом мире лишь такие и власствуют, лишь такие могут оплатить дорогу.
– Неправильно, гадко!
– вторит ей сестра.
– Не пропусстим!
– подхватывает третья нимфа.
Сестры смещаются, заходят мне за спину. Разворачиваюсь, чтобы видеть всех троих.
– Я не отдам старика Отраженным, обещаю. Уберегу его. Он очистится и шагнет в Реку.
Они смеются. Хохот ужасно режет уши.
– Кеаду! - окрик Аджуры доносится из огонька.
Оборачиваюсь. Вижу, что Фез бросился в чащу.
– За ним! Живо!
– Сстой, проводник. Человек слишком исскажен. Пусть осстанется здессь!
Я
Какое-то время мчусь сквозь лес. Останавливаюсь. Понимаю, что упустил Феза. Проклятье! Сосредотачиваюсь, пытаюсь нащупать энергетическую нить, что связывает меня и Аджуру. Не помню, когда она появилась, но уже давно. Чувствую, что огонек находится где-то левее. Устремляюсь в его сторону сквозь цепкие кусты и ветви. Наконец, впереди, шагах в двадцати вспыхивает желтое зарево. Слышу вопль старика. Вбегаю на крошечную поляну. Ослепительные протуберанцы вырываются из огонька и хлещут по умершему, который лежит на земле. Над ним, впившись в шею могучими челюстями, возвышается Куаранак, дух мести.
Бросаюсь на тварь, но меня сбивают с ног сестры.
– Не поззволим, Сступающий!
Пытаюсь вырваться. Принимаю форму Къерхэ. Делаю рывок и вонзаю когтистую лапу в бедро Куаранака. Из горла старика доносится бульканье: тварь вцепилась еще сильнее. Фез молчит, оцепенев от ужаса. Огненные хлысты бьют по бестии. Свет застилает мне глаза так, что я перестаю видеть. Вслепую продолжаю кромсать тело твари, но та не разжимает пасть. Фез начинает орать. Слышу какие-то хлюпающие и чавкающие звуки совсем рядом.
Наконец, глаза привыкают к свечению. Старик, сжимая в руке белый острый камень, снова и снова вонзает его в подбрюшье врага. Кричит громко и яростно, неистово нанося удар за ударом. Куаранак ослабляет хватку и, отбросив меня, убегает в лес.
На мгновение воцаряется звенящая тишина, а после:
– Ззачем ты дала ему оружие, ссестра?
Одна из нимф подходит к лежащему на земле Фезу. Касается его головы, неглубоко погружает когти, тянет на себя. Крупная короста лопается, отделяется от затылка старика, затем еще две от лица и с дюжину мелких от ног и груди.
– Вот зачем! Пожалуй, я поверю Сступающему.
– Беззумица!
– Я тоже на ее стороне, ссестрица! Ты видела, какая ссмелость в нем? Как яростно он ссражался?
Нимфы принялись спорить.
– Пропустим их, пусть идут. Ссправятсся. Может, ссыграем?
– Да, ссыграем, ссделаем сставку!
– Вот сговорилиссь, дуры... Что ж, усступлю... Проиграете вы мне!
– в ее руке оказываются несколько фигурок из кости.
– Я сставлю их. А вы что?
Вторая лезет за пазуху и достает переливающееся лилово-зеленое стеклышко.
– Я сставлю это!
– Мало, моя сставка выше!
Нимфа достает еще одно стеклышко.
Третья сестра, сунув руку в волосы, вытягивает что-то блестящее.
– Сставлю ссеребряную нить.
– Не боишься ее потерять?
– Ессли проиграю - заберешшь. Но если выиграю - стану сстаршей на ссотню циклов, идет?
– Идет, ссестрица!
Нимфа, поставившая нить, оборачивается к Фезу.
– Возьми с собой Белый оссколок, человек... И не подведи!
***