Строитель
Шрифт:
— Господин Эдгард? — обратился он ко мне.
— Да, — я встал и пожал протянутую руку, про себя отметив, что мужчина говорит пусть и с акцентом, но на хорошем русском.
Сам он выглядел… Молодо. Лет тридцати пяти, в белой сорочке, серых брюках и туфлях. Глаза тоже серые. Никогда до этого такого не видел. Смотрится странно, но это не самая удивительная мутация, что встречается среди аристократов.
— А вы…
— Зовите меня Кассиан.
— Что ж… — указал я на стулья, и мы сели. — Рад познакомиться, Кассиан. Алексей Стародубов сказал, что
— Вы скромны, Эдгард, — улыбнулся он. — Редкое качество для молодости.
В заведениях такого уровня официанты никогда не подходят, пока им не подашь знак. Обычно хватает одного взгляда, чтобы они каким-то мистическим образом, на порядок обставляя по скорости ходоков и высших бесов, оказались рядом.
Кассиан подозвал девушку, быстро сделал заказ, не глядя в меню, и перевёл взгляд на меня. Странное ощущение. Каждое новое поколение аристократов — это дополнительные мутации. Большинство изменений незаметны, но когда их копят веками, то… Не уверен, что подобных существ можно называть людьми. Кассиан не моргал, дышал медленнее, чем обычный человек, обладал идеально гладкой, фарфоровой кожей. Замри он и будет выглядеть как настоящая статуя.
При этом я инстинктивно ощущал в нём куда более опасного хищника, чем я сам. И то, что вокруг ресторан, другие люди и цивилизация, никак не успокаивало.
Разумеется, я его сразу проверил, но результаты… Чем-то это напоминало сканирование Стародубовых. Они настолько уникальны, что точных цифр не получалось. В случае Кассиана я не понял ровным счётом ничего. Как будто стену сканировал. Подозрительно.
Несколько минут мы изучали друг друга. Я невольно сравнил Кассиана и посланника Дюваль, подивившись, что в первом полностью отсутствует высокомерие. Это читалось по простому лицу и открытому взгляду.
— На самом деле, — взял он слово, — меня заинтересовал ваш последний проект.
— Какой именно?
— Связанный с землей и её очищением.
— Неужели это настолько громкое дело, что даже в Европе об этом слышали?
— Громким был ваш конфликт с организацией, — сказал он буднично. — Мои люди заинтересовались этим, проверили информацию, узнали о вас много чего интересного и донесли до меня любопытные сведения.
— Вы знаете про организацию? — этот вопрос вылез сам собой.
— Конечно, — удивился он. — Сложно не знать про тех, кто ведет деятельность больше тысячи лет. Скажу вам по секрету, — подался он вперед. — Древние семейства — как соседи, живущие в тесном доме. Хочешь или нет, но периодически сталкиваешься.
— Простите за бестактность, но какие вас с ними отношения связывают?
— О, понимаю. У вас с ними свежий конфликт, но смею заверить, что дружбы между нами нет. Впрочем, вражды тоже. Мы стараемся не вести с ними дел.
— Почему?
— Неожиданный вопрос от вас.
— Как я узнал, организация довольно могущественна и имеет влияние
— И что? — ответил он беспечно, будто речь шла о дворовых пацанах. — У нас тоже есть влияние. Оно и у вас есть. Тесный дом, помните? — рассмеялся он. — Все друг с другом связаны, так или иначе. Вы начинаете проект с немцами, а французы из-за этого злятся. Кто-то, наоборот, радуется. Включает в свои планы, делает ходы, которые влияют на всех или на кого-то конкретного. Бесконечная круговерть влияния.
Вот так вот ненавязчиво Кассиан напомнил, чем отличаются древние семейства от обычных. Мышлением и восприятием жизни. Умом я мог это приблизительно понять. Воспринимать организацию не как свирепого и опасного противника, а как всего лишь не самого приятного соседа, который иногда мелькает на горизонте.
На фоне этого мои потуги выглядели как детские игры.
Я одернул себя и сосредоточился. Древние роды — это не только иной взгляд на жизнь, но и внушительный набор способностей. Таких, как возможность одним своим присутствуем подавлять собеседника. Не обязательно это следствие злого умысла. Если поместить обычного человека ко льву в камеру, он попадёт под влияние, даже если зверь спит и плевать ему на гостя.
Но это всё с каждым словом становилось подозрительнее и подозрительнее. Европейский род, могущественный, в нем знают про организацию, сам Кассиан не определяется моими методами. Может, это и вовсе кто-то из организации? Быть может, один из хранителей? Но зачем им так рисковать?
— Интересный взгляд на жизнь, — ответил я, пресекая размышления, которые могли отразиться на моём лице. — Но всё же что вас так заинтересовало?
— Переработка мусора, — улыбнулся Кассиан, прекрасно зная, какое это произведёт впечатление.
А Катя-то права была. Надо заскочить на обратном пути, ей цветы купить. И шоколадку.
— Удивлены? — обрадовался мужчина.
— Удивлен, — не стал я отрицать очевидное. — Как-то это… — покрутил я рукой, выражая чувства.
— Да-да, древний род, и вдруг интерес к мусору, — рассмеялся Кассиан.
Получалось это у него легко и непринужденно.
— Население планеты за последние сто лет выросло в несколько раз. А на главных островах Англии невозможно проехать на машине, не попав в пробку. Людей становится больше. Люди всё больше производят разных вещей. Неудивительно, что мусора тоже прибавляется.
— Но есть же решения.
— Нормальных — нет. Есть проекты по вторичной переработке, но когда они в полной мере заработают и когда решат нарастающую проблему. — Кассиан развёл руками, но тут же поправился: — На самом деле я знаю когда. Лет десять нам ещё нужно, чтобы проблема перестала усугубляться. Замечу, что это только на островах. В других странах… Где-то лучше с этим, где-то хуже, думаю, вы и сами понимаете, как это бывает, Эдгард.
Острова, значит. Я отметил про себя, что он из Англии, а значит, связь с организацией ещё более вероятна. Но зачем тогда ему говорить о том, откуда он? Сложный разговор выходит.