Строитель
Шрифт:
То, что я даю разрешение обращаться ко мне по-простому, — это обычная вежливость. Если они начнут этим злоупотреблять, что ж, аспирантов много, найму кого-нибудь другого. Но что-то сомневаюсь, что они тупить будут. Как-никак, хоть и учились в государственном, но рядом был старший институт с аристократами. Хочешь не хочешь, а некоторые особенности поведения впитаешь. Это вопрос выживания.
— Идите за мной, — сказал я и повёл ребят в глубь здания. — На текущий момент есть всего три места, куда вам нужно будет приезжать и снимать показатели. В будущем их станет больше.
— Нет, господин, — ответил Степан.
Он в троице взял на себя неформальное лидерство, поэтому и отвечал за всех. Шли мы как раз мимо охранников, работающих на Августа, а значит, и на князя, отсюда и обращение «господин». Уловил Степан, что к чему. Плюс ему.
Лично мне было на все эти обращения плевать. Почти… На самом деле я их любил, но вовсе не потому, что они тешили моё самолюбие, а потому, что упрощали решение некоторых вопросов. Никому не интересен обычный парень Эдгард Соколов. А вот Эдгард Соколов, который одаренный, разрабатывающий уникальные артефакты, высший бес и аристократ, породнившийся с княжеской семьей — да, он очень многим интересен. А ещё многие не рискнут с ним конфликтовать и вместо этого пожелают с ним поработать.
В случае же этих ребят смысл тот же самый. Одно дело обычная подработка, а другое — работа на секретном объекте с уникальной и революционной технологией. Да, в научных кругах, учитывая специфику задач, это ничего не будет стоить, но в других сферах сам факт такой работы может придать веса. Да и то, кто знает, как я дальше этих сотрудников буду использовать. Сначала пусть покажут, что могут с простой задачей справиться, а дальше подключу их к аналитике и исследованиям. Что попахивает полноценной карьерой и удачно сложившейся жизнью.
Поэтому на «господина» мне было плевать, а вот то, как они пройдут тест на сообразительность и заинтересованы ли в дальнейшей работе на меня, очень даже интересовало. Более того, если они сами предложат какое-то исследование или проект на основе того, что увидят, я их поддержу и профинансирую. Но об этом позже им скажу. Сначала посмотрим, как справятся с простыми задачами.
— Отсюда сейчас ведет четыре прохода. Три для общего пользования, один на мои родовые земли, где находится второй узел. Третье место — это переход для транспорта, в конце переброшу вас туда и покажу, что там и как.
— Что нам нужно будет делать? — спросил Степан, когда мы подошли к порталам.
Не было смысла показывать все данные рядом с самими переходами. Это как минимум помешает трафику пешеходов. Поэтому я вывел весь поток информации в отдельную комнату. В которую мы чуть позже зайдём, после того как ребята насмотрятся на «чудо чудное».
Легко забыть о том, что что-то является чудом, когда ты им пользуешься каждый день. Для обычного же человека портальная арка — это самое настоящее
Степан ещё более-менее лицо держал, а два других его товарища… Ну, им ещё нужно поработать над мимикой. Рты не открыли, слюна не потекла, но глаза распахнуты, зрачки расширились от перевозбуждения, а ручки подрагивают, хотят потрогать.
— Сюда вы будете редко заходить, основная работа происходит в другом месте. Сейчас обратите внимание на цвет портальной арки. Он не имеет отношения к самому переходу, лишь маркирует, в каком состоянии тот находится.
Элегантное решение, которое мне Катя подсказала. Случайно, когда заглянула ко мне в кабинет, уселась на колени и хотела обсудить планы на вечер, намекая, что надо бы куда-то выбраться. Я в тот момент арки рисовал, она спросила, над чем думаю, озвучил ей, а она возьми и предложи.
— Белый — это всё в порядке? — догадался Степан.
— Да. Белый — переход полностью стабилен. Желтый — есть проблемы с подачей энергии, стоит быть аккуратным. Красный — какая-то ошибка, портал нестабилен. Если же портал схлопнулся, значит, что-то пошло не так.
— А бить тревогу в каком случае?
— Во всех, кроме белого. Но об этом мне и так сообщают, тут понятный интерфейс. У вас же задачка посложнее будет, но не сильно. Собирать данные, сводить их в таблицы и предоставлять мне раз в неделю отчёты.
— Как это вообще работает? — спросил Артём и почесал макушку.
— Магия, — ответил я ему и повёл в другую комнату.
Там система посложнее была. В первую очередь тем, что я не знал, какие именно параметры нужно снимать. Что, если порталы искажают пространство вокруг? Или как-то влияют на сам мир? Никто и никогда в истории этого человечества не проводил подобных исследований, поэтому было неизвестно, какие риски влечет за собой технология. Я прикинул, что может пойти не так, и сделал десяток тестов, согласно которым будут снимать мерки три раза в сутки.
— На внешний вид не обращайте внимания, — сказал я, когда мы вошли. — Систему допиливал вчера буквально на коленке. Она работает, но… Сами видите, — обвёл я рукой ряд экранов, куда данные и выводились.
— Можем поправить, — предложил Степан.
— Что именно?
— Да что скажешь, то и поправим. Надо только разобраться, откуда и как сигнал подаётся.
Технари разбрелись по комнате и заглянули «внутрь». Для этого даже ничего откручивать не понадобилось. Большая часть и так была видна. Не успел я как надо сделать, что тут скажешь.
— Тогда давайте разбираться.
Разбирательство затянулось на пару часов, за которые я узнал много нового. Всё же классическая техника не моя специализация, и кое-где я допустил ошибки. Удивительно, как это всё работало. Дошло и до жарких споров и откровенного неверия, когда я заявил, что могу сгенерировать любой тип сигнала.
— Это же имба какая-то, — возмущался Артём.
К этому моменту всё официальное общение ушло куда-то за дверь, а осталась лишь любовь к искусству. В смысле к технарству.